Норико фыркнула:
— Кому повезло больше — у тех были наставники. Кому меньше — тот умеет только охотиться.
— А тебе?
— Я умею читать и писать. Кстати, была удивлена, что наша письменность мало чем отличается от здешней, — быстро сменила тему Норико. Говорить о своём прошлом ей совсем не хотелось.
— Я заметил, что и в Шику так же, — кивнул Хотэку.
— Ну это как раз неудивительно: кицунэ и бакэнэко сотрудничают и обмениваются опытом. А вот Шинджу — закрытая страна. Я не ожидала, что увижу здесь хоть что-то такое же, как дома.
— Согласен, это удивительно. Хотя не более, чем та твоя человеческая ки. У меня люди на материке вызывают куда больше вопросов.
— Потому что они не похожи на вас? — Норико перевернулась и, ловко спрыгнув, отошла в сторону.
— Вовсе нет, — заверил Хотэку. — Просто все здесь уверены, что люди — дети Ватацуми, а дом их — эти острова.
— Если тебе так интересно — спроси Киоко.
— Но ведь ты жила рядом с теми, другими людьми. Расскажи, какие они?
— Зачем? — Она взмахнула хвостом, привычно обратилась и взглянула на Хотэку сверху вниз. Он не смутился, как это было в первый раз. По-прежнему смотрел в глаза. — Так они выглядят, и это всё, что я о них знаю. Нравятся? Хочешь узнать их получше — отправляйся на юг за Яманэко. Там таких полно.
Она замолчала, с вызовом удерживала взгляд. В конце концов он спросил:
— В чём дело?
— Что? — не поняла Норико.
— Что тебя задевает? Моё желание понять, что из легенд и историй правда, или моё любопытство к тем, чью ки ты надеваешь?
— Меня не… Что ты о себе возомнил, птиц?
— Ты злишься.
— Всё из-за твоих глупых вопросов.
— Знаешь, Норико, может, мои вопросы и глупые, но они открытые и честные.
Стало ясно, что речь шла уже не о вопросах. Хотэку ступил на лезвие и хотел, чтобы она последовала за ним.
— Если тебя интересуют легенды и история — обратись к Киоко, — проворчала Норико, уводя разговор подальше от опасного для неё поля. Она вернула кошачий облик, уже жалея о своём вызывающем поведении. Было бы славно позлиться на Хотэку, но она знала, на кого эта злость направлена на самом деле.
— Боюсь, на вопрос, который меня интересует больше прочих, у Киоко-хэики не найдётся ответа, — улыбнулся он, и улыбка эта вызвала у Норико зудящую тоску.
Она проворчала в ответ что-то невнятное и бросилась прочь.
Чо вдыхала аромат жареного тофу и улыбалась. Никогда Юномачи ещё не был таким свежим, прохладным и приятным. Пыльный каменистый город стал цветущим садом, как и вся область, и она чувствовала, как сама зацвела. Где-то в душе пробивались ростки веры в то, что и здесь можно жить, и в Шинджу можно обрести покой и счастье.
— А это что? — Ёширо с совершенно детским писком бросился к прилавку и подхватил простую деревянную кандзаси с не слишком искусно выточенной и разрисованной лисичкой.
— Заколки для волос, — улыбнулась Чо.
— С лисой!
Она усмехнулась:
— Да, на Западе такие чаще встречаются. В других областях вас любят меньше.
Он обернулся, и глаза его удивлённо расширились.
— Почему?
— А почему людей недолюбливают в Шику?
— Справедливо.
Он покрутил заколку в руках, а затем обратился к торговке:
— Сколько стоит?
Та насторожённо посмотрела на его неряшливо торчащие рыжие пряди, которые Ёширо продолжал усердно подрезать, и робко ответила:
— Медяк.
— Так мало?
— Ёширо, это не мало, — шикнула Чо. — И зачем тебе кандзаси?
Он улыбнулся одними глазами и, бросив монету на прилавок, приблизился к Чо со спины.
— Стой смирно!
— Что ты делаешь? — Она попыталась обернуться, но он не дал. Чо почувствовала, как пальцы коснулись шеи и, пробежав по затылку, поднялись выше, к собранному пучку.
— Точно, у тебя такая же.
— Ёширо, что ты делаешь? — повторила она свой вопрос.
— Чш-ш-ш, подожди. — Он чуть подвигал пучок в стороны. — Ага, понял!
Пряди тут же рассыпались по плечам.
— Ну и зачем?
— Терпение.
Он собрал рассыпавшиеся пряди и, судя по всему, заново сооружал Чо причёску.
— Ты ведь знаешь, что трогать волосы женщины считается неприличным? Особенно вот так, при всех. Да ещё и не своей супруги.
— Нет, не знал. — Он развернул Чо лицом к себе и улыбнулся. — Больше не трогаю.
Торговка на немой вопрос девушки подала малюсенькое бронзовое зеркальце. Чо повернулась боком и постаралась рассмотреть пучок. Он вышел на удивление аккуратным.