Хвост дёрнулся против воли.
— Брось, птиц. В прошлый раз Чо внушала больший ужас, чем все остальные, а сейчас мы на одной стороне.
— Она не очень-то искусно фехтует, — возразил он.
— Зато замечательно врёт и делает гадости исподтишка. В отличие от самураев.
Он задумался на миг, а затем медленно кивнул.
— Хорошо, в этом есть смысл.
— Вот и не переживай. — Она поставила передние лапы ему на ноги и заглянула в глаза. — Ночью уже будем дома.
Он наклонился вперёд, и его лицо оказалось у самой мордочки, так что Норико пришлось приложить все усилия, чтобы не отпрянуть и не отвести взгляд.
— Я буду ждать тебя в саду, — прошептал он и чмокнул её в нос. Норико дёрнулась от неожиданности и отскочила. До ушей долетела усмешка.
Когда она пришла в себя, Хотэку уже поднялся на крыльцо.
— Зачем? — из горла вырвался тихий писк, и она тут же пожалела, что открыла пасть.
— Боюсь, чтобы узнать, тебе придётся вернуться, — ответил он, не оборачиваясь, и скрылся в тёмном проёме павильона, откуда тут же вышла Чо.
— Пошли, блохастая, — крикнула она и спрыгнула с крыльца.
— К твоему сведению, у бакэнэко нет блох, — проворчала Норико.
Куноичи пожала плечами:
— Не имеет значения.
— Это глупо. Как если бы я тебя называла вшивой. Тебе нужно придумать другое оскорбление, потому что на это оскорбиться невозможно.
Чо остановилась и серьёзно посмотрела на Норико.
— Ты как себя чувствуешь?
— А что?
— Всё это ты могла сказать куда более язвительно. Упускаешь возможность поглумиться надо мной.
— Ой, да отцепись.
— У-у-у… Ты точно не в порядке. Трудности с крылатым, да?
Норико шикнула:
— А ты здесь на разведке или что?
Куноичи примирительно подняла руки и молча пошла к западным воротам, которые отчего-то звались воротами Пустоши, хотя именно они вели в город. Норико поплелась следом, уже жалея, что вообще решила отправиться за Ёширо. Лис, конечно, не виноват в том, что Чо — та ещё заноза в лапе, но всё больше хотелось отослать её одну, да желательно так, чтобы там она и осталась. Как знать, может, шиноби прибьют её, Норико вернётся с кицунэ и все будут счастливы.
— Зачем ты идёшь со мной? — нарушила молчание Чо, когда они пробирались по самому богатому Южному кварталу, расположенному у стен дворца. Теперь — после Дня возрождения — здесь разбивали сады, и город преображался, перерождался на глазах.
— Я иду не с тобой, я иду за Ёширо, — сухо ответила Норико.
— Они мне не доверяют, да?
Норико вопросительно задрала морду:
— Тебе обещано место при дворе. Даже сейчас ты живёшь во дворце. Вряд ли в твоей верности всерьёз сомневаются.
Но Чо её словно не услышала:
— Не отрицай, я понимаю. Довериться куноичи — выбор на грани безумия. Я бы сама ни за что не поверила кому-то из чужих шиноби. Мы верны семье, клану, но все, кто за ним, — просто средства для достижения личных целей.
— Как славно, что Иоши тебя не слышит, — буркнула Норико себе под нос.
— Но я ведь многим пожертвовала. Я ушла с вами, зная, чем это обернётся.
— Ты сделала это ради себя, Чо, — фыркнула Норико. — Не прикидывайся, что не хотела свалить с острова и не думала о том, чтобы остаться на Большой земле.
— Но ведь не осталась.
— И что теперь, почести тебе вознести? Ты там, где тебе выгодно быть. Без Ёширо Хоно не место для людей. Другие кицунэ хоть и могут быть приветливы с чужаками, но близко тебя не подпустят. Ты наверняка в этом убедилась за время, что провела там одна. Поэтому, когда лисёнок побежал за Киоко, ты отправилась вслед за ним.
Она замолчала и остановилась у южных ворот Юномачи. Дальше — голые холмы, среди которых прячется деревня шиноби. Норико дождалась, пока Чо достанет своё разрешение. Раньше их даже на входе не спрашивали, но теперь даймё велел держать под контролем все ворота и досматривать каждого входящего в город и выходящего из него. Стражник проверил свиток Чо и, поклонившись, пропустил их.
Норико продолжила:
— У Иоши есть все причины не доверять тебе. Будь честна, Чо: если бы тебя убедили, что перевес сил на стороне сёгуна, если бы ты уверилась, что у нас нет ни шанса, ты бы переметнулась не задумываясь.
Кривая усмешка прорезала лицо куноичи.
— Ты умна, Норико.
— Мы все это понимаем.
— А сама бы что, не переметнулась? Хочешь сказать, никто из вас не бросил бы заранее обречённую затею?
— Нас объединяет ненависть к сёгуну. Хотэку ни за что не станет служить тому, кто уничтожает ему подобных из-за глупой нетерпимости. А если бы и хотел — сёгун бы его не принял, убил бы ещё на подходе. К тому же он самурай, который предан империи, а не господину. Для него это дело чести, но ты такого слова не знаешь.