– Моя Кшанти из деревни Питона есть, – представилась «смерть». – Бояться надо нет, моя помогай.
– Дочь земли… – только и смог прохрипеть Акар.
– Твоя говори нет, – приказным тоном заявила Кшанти, устраиваясь на коленях подле Ибиса, – твоя слушай. Твоя болезнь имей. Силу собирать надо. Моя вода приноси. Моя лей, твоя собирай.
В знак понимания Акар медленно опустил и вновь поднял веки. Искусный маг, он не мог не подивиться осведомлённости дикарки. У него на родине считали, будто ликаны, они же дети земли, вели в своих резервациях скотский образ жизни, и если в древности и владели кое-какими познаниями в области магии, то давно их утратили.
Тем временем Кшанти раскупорила извлечённый из котомки бурдюк. На лоб Акара полилась тонкая струйка студёной, несмотря на жару, влаги.
Дикарка явно знала, что делает. Она не только правильно рассчитала необходимую интенсивность воздействия, но и обеспечила нужную температуру. Ибису оставалось только жадно впитывать высвобожденную силу.
Опустошив подобным образом ещё три бурдюка, Кшанти вновь обратилась к Акару на ломаном идильском языке:
– Вода больше нет, уанобу. Теперь лечиться надо. Моя болезнь хорошо-хорошо гони. Потом уже твоя раны заживляй.
«Неужели она и врачевать умеет?» – изумился про себя Ибис.
На виски Акара легли нежные, холёные пальчики. Было очевидно, что руки дикарки никогда не выполняли иной работы, кроме магических ритуалов. Другими словами, она не относилась к разряду полуграмотных знахарок, правой рукой доящих козу, а левой помешивающих зелье от всех недугов. Эта Кшанти из деревни Питона оказалась полноценной колдуньей. Здесь могло быть только два объяснения: либо по прихоти богов среди ликанов появился настоящий самородок, либо идильцы сильно недооценили детей земли.
«Лучше бы первое, – внутренне пожелал Ибис. – Лучше… Но для кого?»
Акар сам поразился своим мыслям. Ещё недавно, три-четыре дня назад, подобное просто не пришло бы ему в голову. Тогда благополучие идильского народа представлялось магу наивысшей ценностью, а его сохранение – наиглавнейшей и единственной достойной целью существования. И ради достижения этой цели он сделал всё, что мог, и гораздо больше, чем следовало. Он, признанный образец для подражания, нарушил правила, пошёл на сделку с совестью, и даже угроза мучительной гибели в случае разоблачения не поколебала его решимости. Что же случилось? Когда и по какой причине очужели ему родные и соплеменники? Когда гордое «мы» превратилось в чёрствое «они»? Нет, не под градом стрел, выпущенных в него бывшими соратниками. И не тогда, когда его, израненного, подвесили вниз головой на старой акации. Ибо в оба эти момента он громогласно прославлял Идильскую Республику до тех пор, пока не начинал захлёбываться кровью. Нет, горечь и безучастность возникли позже. Пожалуй, тогда, когда ликанка, плоть от плоти мерзких примитивных дикарей, сообщила, что поможет ему. Именно в тот миг он впервые по-настоящему ощутил себя изгоем.
– Готово, – объявила Кшанти. – Твоя очередь, уанобу.
– Мне ничего делать не надо, – подобно ветру в кронах прошелестел Акар, – только ждать. У меня от рождения такой дар. Если есть сила, любые раны, даже очень глубокие, затягиваются сами.
– О-о-о! – смешно округлив глаза, протянула малолетняя колдунья. – Но сколько ждать? Люди Паука близко. Хороший место прятаться надо. Твой место плохой-плохой есть. Моя хороший знай.
– Понимаю, – задумчиво произнёс Акар. – Мои раны уже не кровоточат, так что можно отправляться немедленно. Сейчас, надо только подняться.
Осуществить сказанное оказалось не очень-то легко. Занемевшие из-за долгого пребывания в неподвижности мышцы упрямо игнорировали мысленные команды. Наконец в незримой, но от этого ничуть не менее яростной борьбе победила сила духа, и Акару удалось встать, используя в качестве опоры один из контрфорсов дерева.
Кшанти смерила Ибиса неодобрительным взглядом. Что и говорить, выглядел беглый маг удручающе. Прежде ухоженные, идеально гладкие волосы длиной до лопаток, заставлявшие многих знатных дам зеленеть от зависти, местами свалялись в жуткого вида колтуны, местами обвисли грязными патлами. Веки опухли и воспалились. Руки и ноги безостановочно тряслись, будто у любителя плодов дерева мей-мей.
– Всё хорошо, – вымученно улыбнулся Акар. – Отдышусь немного, и пойдём.
– Кого твоя обманывай, уанобу? – покачала головой дикарка. – Меня или себя? Твоя слабый есть. Моя спрашивай, кто помогай.