Вот и всё, что знала Кшанти. Самое же важное, как то судьба Акара и её собственное будущее, оставалось для колдуньи загадкой по причине полной немоты конвоиров. Дважды в день во время стоянок к ней наведывались две пожилые дочери земли, обе в неизменных мешковатых платьях до пят и напоминавших осиные гнёзда тюрбанах. Приносили воду, пищу, опустошали ночной горшок, забирали грязную посуду. При этом разговоры в их обязанности явно не входили, потому как, невзирая на многократные попытки, у Кшанти не получилось выжать из них ни слова. Ровно также дело обстояло и с остальными ликанами.
Протекло ещё четыре тягостных дня, прежде чем караван прибыл к месту назначения. Деревня Дикобраза ютилась на клочке плодородной земли под самым боком пустыни. От нашествия песков равнину защищала каменная насыпь. Солидных заграждений, как на границах других резерваций, здесь не имелось. Да они и не требовались: ни один здравомыслящий человек не станет искать воли в пределах Жёлтого Дракона.
Конвоиры встали лагерем на плоском взгорье вблизи деревни. Повозки составили квадратом, в противоположных углах которого соорудили два помоста. На один из них установили клетку с пленницей. Второй до поры оставался пуст.
На рассвете следующего дня Кшанти разбудил протяжный, жалобный, до костей пробирающий стон. Девчонка рывком вскочила на ноги. Пальцы инстинктивно вцепились в прутья решётки. Другой помост теперь занимала клетка, по виду схожая с той, в которой держали Кшанти. Но видимость часто бывает обманчива. Крепкие деревянные жерди служили декорацией для профанов – истинную преграду составляли тончайшие эфирные нити, доступные лишь зрению чародеев. Поддерживали заклинание, а заодно следили за пленником четыре опытных шамана. У каждого из них за спиной замерло по два бычешеих молодца с копьями и шипастыми палицами.
Как и следовало ожидать, Акар находился в крайне тяжёлом состоянии. Юный маг лежал, скорчившись, на боку без единого движения, так что Кшанти даже не могла понять, в сознании ли он.
– Мучается от жажды, бедолага, – продребезжал кто-то снизу. – Совсем почти воды не дают. Хоть и уанобу, а всё равно жалко. Человек же, не чудище какое. Уж лучше б сразу порешили.
– Ты, Вамба, языком поменьше трепи, – осадил его с другой стороны помоста хрипловатый, грубый, как дерюга, голос, – не то я щас тебя порешу.
– Никакого почтения к старости, – посетовал тот, кого назвали Вамбой, однако ж умолк.
Только тогда до Кшанти дошло, что её тоже стерегут. Правда, не с таким размахом, как мага. Охранников всего двое, и притом один из них в годах.
– А тебя ещё жальче, милая, – прошелестел на пределе слышимости старик.
– Эй, Вамба, ты чего там опять болтаешь? – раздражённо прикрикнул чуткий страж. – Язык те, что ли, оттяпать?
– Дык я ж чего, одноухого вроде бы увидал, – принялся оправдываться Вамба, – ну, кажись, того самого, из деревни Скорпиона, что циновку четыре луны назад у тя одолжил и доселе не вернул.
– Где увидал? – насторожился хриплый.
– Да, кажись, на дороге. В деревню направлялся. Мож, на торжище, мож, ещё куда.
Послышались торопливые шаги. С высоты помоста Кшанти заметила, что к седеющей макушке приблизилась угольно-чёрная.
– Где он, где, шакал?
– Скрылся. Теперь уж не углядеть.
– Эх, зараза! Изловил бы да кости пересчитал!
– Почто же медлишь?
– Так разве ж моя воля? Не медлил бы, кабы не старшого наказ ведьму стеречь. Коли прознает об отлучке, с живого шкуру сдерёт.
– Не боись, я тя не выдам. А ежели кто спрашивать станет, скажу, по нужде отошёл.
– Ну, гляди, не обмани, у меня рука тяжёлая. Эх, была не была!
Как только докучливый сотоварищ скрылся из виду, Вамба нырнул под помост, словно ища защиты от безжалостного солнца. До Кшанти вновь донёсся шёпот старика.
– Видать, бедовая ты девчонка, совсем как внучка моя. Хоть бы разик ещё поглядеть на неё перед смертью! Вот уж пятый год пошёл, как уанобу внученьку забрали, а вестей всё нет и нет. Воротится ли?..
– Не тужи, дедушка Вамба, – попыталась утешить старика Кшанти, – я была в рабстве у уанобу шесть лет и вернулась.
– Хорошо бы так, милая. Моя ж вина. Скудный урожай тогда собрали, ну, и вздумалось мне часть припрятать. Не ведаю, донёс ли кто, или сборщики дани сами неладное почуяли, да только вскрылся обман. В наказание внучку отправили в услужение к каким-то знатным уанобу. Но ничего уж не исправишь. Не угнаться за тем, что ветер унёс – так Ава учит.
– Ты чтишь Аву, дедушка Вамба?
– Отчего ж не чтить, коли предки мои чтили?
– Тогда помоги мне исполнить её волю.