– Что ж, – прошептал старик после краткого раздумья, – давно я перед Великой Матерью в долгу. Коли вправду её воля, подсоблю.
– Вправду, дедушка. Чтоб мне в болоте утопнуть, если вру, – заверила Вамбу колдунья.
– Тогда говори, чего надо.
– Сперва ты скажи, сколько нас тут ещё продержат, и что с нами делать собираются.
– Слыхал я от старшого, будто казнить вас в полнолуние хотят. Уанобу да тамганы все окрестные деревни заполонили, чтоб на это дело поглазеть. Но то мелкие сошки. Главное-то начальство должно прибыть накануне казни. Вот шуму-то будет…
– Ясно. Значит, время ещё есть.
Кшанти запустила пальцы в потайной кармашек под мышкой. Через мгновение у ног охранника шлёпнулся плоский тёмно-зелёный камешек размером с идильский медный грош.
– Это сонный камень. Брось его в колодец, когда со службы освободишься. Вас ведь на рассвете сменят?
– На рассвете, милая, – прокряхтел старик, нагибаясь за камнем.
– Хорошо. К вечеру должно подействовать. Кто напьётся той водицы, с первой звездой уснёт.
– Ну, и пускай себе дрыхнут, в том худого нет. Говорит же Ава: «Не делай вреда тому, кто не делает вреда тебе». А выспаться – это всем на пользу пойдёт. Я и сам не откажусь. Вот только в толк не возьму, тебе-то это чем поможет?
– А я, дедушка, пить не стану. Перетерплю как-нибудь. Но мне ещё кое-что надо. Принеси-ка мне…
Последние слова Кшанти едва не потонули в бурчании внезапно вернувшегося напарника Вамбы. К счастью, у старика оказался на редкость острый слух.
– Понял. Всё сделаю, милая, – успел он шепнуть, прежде чем недавний дезертир предстал перед ним, дабы посвятить в перипетии своей вылазки.
– Верно ты сказал, Вамба, по торжищу разгуливал, шакал.
– Неужто? – поразился старик, поскольку историю про то, что видел одноухого, сочинил, чтобы на время избавиться от напарника.
– Чуть было не сцапал паскуду, да тут старшой показался. Пришлось драпать, покуда меня самого не сцапали.
– Обидно, – посочувствовал Вамба.
Разговор прервало появление разносчиц пищи. Сперва осиные гнёзда, как прозвала их про себя Кшанти, вручили по деревянной миске с аппетитно пахнущей похлёбкой обоим стражам, и лишь затем пришла очередь пленницы. Однако добраться до колдуньи на сей раз оказалось нелегко. Как ни силились старушенции, как ни пыхтели, а подняться по приставной лестнице с посудой в руках никак не могли. Глядя на эту уморительную картину, товарищ Вамбы, успевший приступить к завтраку, то и дело фыркал и похрюкивал, так что от миски во все стороны летели брызги и кусочки чечевицы, и наконец едва не подавился. В отличие от напарника, старик отложил еду и предложил разносчицам помощь. Те с радостью согласились. Рослый и крепкий, несмотря на возраст, охранник подождал, пока старушки по очереди забрались на край помоста, а затем протянул им кашу и воду для пленницы. Осиные гнёзда рассыпались в благодарностях.
– Славных ты подружек заполучил, Вамба, – двусмысленно усмехнулся хриплый, едва разносчицы удалились, – будет с кем позабавиться на досуге.
Старик предпочёл пропустить скабрёзность мимо ушей. Предстоящее дело было важнее перепалок с напарником.
– Чё-то у меня живот свело от этой похлёбки, – пожаловался Вамба, – пойду до ветру схожу.
– Никак зелье приворотное подлили, – хохотнул похабник. – Иди-иди. Гляди, только не навали в штаны по дороге.
Под заливистый смех сотоварища Вамба отправился выполнять поручение колдуньи.
С заходом солнца окружающий мир преобразился. Очертания предметов стали расплывчатыми и загадочными. Запахи готовящейся еды и потных тел уступили место горьковато-сладкой смеси дыма от костров с ароматом сухой травы. А трелям птиц пришли на смену песни сверчков.
Кшанти поёжилась. Эта ночь обещала быть такой же холодной, как предыдущая. Если бы не многочисленные костры, разведённые на пустыре между помостами и верблюжье одеяло, к рассвету пленница бы замёрзла насмерть.
Не меньше, чем от озноба, малолетняя колдунья страдала от бездействия. «Ещё чуть-чуть, – уговаривала она себя, – ещё денёк, и можно будет…». Рука сама потянулась к головной повязке – удостовериться, что сокровища на месте.
Как и обещал, Вамба принёс нужные предметы. Тем вечером Кшанти, следившую за пожилым стражем с высоты, восхитило, насколько виртуозно он утопил их в супе, когда вновь подсоблял осиным гнёздам.
Весь следующий день колдунья провела в наблюдении за окружающими. Сонный камень работал безупречно: к вечеру дети земли выглядели чуточку более вялыми, чем обычно, однако разница была такой незначительной, что подозрений не возникло. Именно поэтому Кшанти предпочитала данное средство любым иным. Кроме того, камень в действительности являлся не минералом, а спрессованной смесью трав, другими словами, не заключал в себе ни крупицы магии.