– Не пойду. Вдруг там логово похитителя, а у меня суставы скрипят, будто ржавые дверные петли. Спугну, чего доброго…
– Я понимаю. Извините.
– Ладно, я не сержусь. На твоём месте я бы тоже нервничал. Всё, «Пуповина» есть, осталось «Дыхание». Запомни главное: действовать надо тихо и осторожно, громких звуков не издавать и ни в коем случае не зажигать свет, пока не достигнешь дна. Готов?
– Почти.
– Отлично. Начали!
По ощущениям «Дыхание Аэрона» походило на падение, только замедленное в несколько раз. Ринос неотвратимо погружался во мрак, по сравнению с которым ночная тьма казалась лёгкими сумерками. В тот момент ему вдруг пришло на ум, что искусный повар, наверное, также аккуратно и неторопливо подносит ещё живого рака к чану с кипятком. От этой мысли он внутренне съёжился. Мышцы напряглись в ожидании мощного удара. Чтобы не поддаться панике, друин сосредоточился на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох… Всплеск! Что это? Вода или, может… Риноса затрясло в ознобе. Пальцы зашарили по груди в поисках светового медальона. Как только получилось нащупать подвеску, молодой вейди немедленно произнёс накрепко затверженную формулу. Миг спустя от медальона во все стороны разошлось ровное сияние. Ринос еле сдержал вздох облегчения: под ногами хлюпала вода, а вовсе не кровь, как ему нашептало воображение. И всё же расслабляться раньше срока не стоило. После окончания учёбы друин успел побывать всего в двух переделках, но отлично усвоил, что платой за беспечность зачастую оказывается жизнь.
Шагать по земляному коридору, затхлому и сырому, пришлось довольно долго. Хотя в подобных местах никогда не знаешь, сколько времени прошло в действительности: то ли час, показавшийся горсткой минут, то ли минута, показавшаяся целой вереницей часов. Как бы то ни было, полное отсутствие чего-либо необычного, стоящего внимания мало-помалу заставило Риноса засомневаться в справедливости подозрений наставника. Тем более что впереди он заприметил приличный завал из камней, веток и прочего трудноразличимого в темноте мусора, пробиваться через который без веской причины смысла не имело. Не хотелось понапрасну расходовать силу да ещё и с риском разбудить всю округу громким шумом. Однако, будучи ответственным человеком и в недавнем прошлом прилежным учеником, Ринос решил вначале вплотную приблизиться к завалу и лишь потом связаться с Тиранаем посредством «пуповины».
По мере того как расстояние между вейди и тёмной грудой сокращалось, юный волшебник испытывал всё большее беспокойство. Когда смутные опасения стали перерастать в нервную дрожь, под сапогом Риноса что-то хрустнуло. Что-то твёрдое и хрупкое.
«Дурацкая хворостина!» – рассердился друин и попытался мыском отпихнуть обломки в сторону. При этом часть грязевого слоя слезла, и обнажилась желтоватая матовая поверхность. По велению хозяина медальон засветился чуть ярче. Тут уж сомнений не осталось: ребро, человеческое.
Истово моля Святые Небеса, чтобы его ужасная догадка не подтвердилась, Ринос бросился вперёд. По-видимому, Небеса в ту ночь оказались глухи. Догадка подтвердилась. Завал составляли не столько булыжники и валежник, сколько людские останки. Дюжина или около того скелетов. С виду старые, проведшие на этом импровизированном кладбище много лет.
Несмотря на отвращение, Ринос придвинулся ближе. И обнаружил то, что частично объяснило существование жуткого захоронения. Глубокие борозды на костях – следы от зубов громадного хищника.
«Ясно, бедняги стали жертвами крупного зверя, – принялся размышлять вейди, – скорее всего, медведя. Тогда почему здесь только человеческие скелеты? Он что, исключительно на людей охотился? Допустим, так, но если здесь находилось его логово, как общинники могли не заметить опасного соседства? Не обратить внимания на пропажу односельчан? Что-то не складывается мозаика… И потом, могильник-то старый, имеет ли он отношение к нынешним исчезновениям?»
В раздумья Риноса вклинилась поступившая по «пуповине» просьба наставника: «Перелезь и проверь, что там дальше». Чрезвычайно настойчивая просьба – рискни не выполнить, коли жаждешь получить нагоняй. Подобного желания молодой вейди не испытывал, но и тревожить мёртвых, в особенности попирать ногами останки несчастных представлялось неправильным. Выход из трудной ситуации, как обычно, помогла найти магия. Потребовалось всего две формулы: одна для усиления интенсивности свечения медальона и вторая для придания прозрачности верхушке завала.
Благодаря комбинированному волшебству друин заметил в пяти саженях от могильника подозрительное нагромождение. И тут его желудку пришлось туго. Пусть запаха разложения он не почувствовал, но от самого вида трупов с вывороченными внутренностями и остатками почерневшей плоти на полуобглоданных костях вейди замутило. Рубаху на спине и под мышками смочил обильно выступивший пот. Единым рывком Ринос свернул все заклинания и вновь очутился в темноте. Обострившийся слух моментально уловил нечто странное – тихий шорох где-то совсем рядом. Пока бывший ученик Тираная возился с медальоном, а затем тщательно осматривал всё вокруг, звук усиливался и постепенно перерос в шипящую какофонию, напоминавшую перешёптывания в толпе зрителей перед началом мистерии.