«Четыре, пять… всего-то восемь дней в запасе, – вычислил про себя друин. – Надо срочно собирать доказательства. Немедленно!»
Мыши, возившиеся у двери кладовой, разом насторожились, когда мимо прошмыгнула человеческая тень с кипой тряпья в руках. Из опасения случайно разбудить обитателей дома Ринос предпочёл одеться в сенях. Клацая зубами от озноба, молодой вейди с недостижимой прежде скоростью натянул портки, сапоги, верхнюю рубаху и плащ.
Во дворе цепной пёс встретил полуночника угрожающим рычанием. При прошлой вылазке волшебникам не было нужды беспокоиться о бдительном охраннике: сонные чары Тираная действовали на животных в той же мере, что и на людей. Сейчас подобный фокус не годился. Ушлый караг чуял магию, как торгаш наживу, а друину не улыбалось до рассвета объясняться с бывшим учителем по поводу тайком задуманного предприятия. Положение спасли мимоходом прихваченные с кухни объедки. Больше Риносу на пути не попалось ни единого препятствия, что молодой вейди принял за добрый знак.
Друин расположился за кустом краснотала. Достаточно близко к усадьбе Брингбора, чтобы «прощупать» дом и участок, и одновременно достаточно далеко, чтобы успеть слинять, если его засекут.
Этот «учёный отшельник», несмотря на полученную от него ценную информацию, Риносу ой как не нравился. И дело здесь было не только и не столько в нахальстве, сколько в некоторых донельзя подозрительных обстоятельствах. Например, муж Эсми один из всей общины не держал собак. Удивительная беспечность, когда живёшь по соседству с дремучим лесом и его не всегда мирными обитателями. А вот если ты, ну, скажем, оборотень, тогда ясно: никакое животное, будь то овца или матёрый волк, на расстояние полёта стрелы к тебе не подойдёт. К тому же мотив очевиден – ревность.
Ладони волшебника коснулись почвы. Холодно, влажно и мерзко, точно снулую рыбину трогаешь. Но по-другому не выйдет. Друин закрыл глаза, сосредоточился. Из пальцев вырвались мириады тонких бесплотных щупалец.
Столетиями люди доверяли самое сокровенное, то, что требовалось сберечь или спрятать, земле, поэтому Ринос решил начать именно с этой стихии. Подвижные нити беспрепятственно разрастались вниз и в стороны, подобно корню мифического сорняка из гномьих легенд. Каждое ощущение щупалец передавалось друину. Вот шершавый бок валуна, справа сеть ходов дождевых червей, мелкие камни, гнилые листья – ничего стоящего. Опа! А что это там, под валуном? Ящик, деревянный, окованный, замок с секретом. Сундук? Нет, судя по габаритам, ларец.
Аккуратно, так, чтобы не потерять находку из виду, Ринос капля за каплей добавил следующее заклинание. Земля взбугрилась, вскипела, полетели комья суглинка. Впору было подумать, что наружу пытается вылезти потревоженный чародейством гигантский жук. Немного погодя на поверхности показалась чеканная крышка с тусклым бронзовым отливом.
Глаза Риноса распахнулись. Ларец, вопреки его предположениям, находился за пределами терновой изгороди. Хотя, удивляться нечему. Брингбор поступил по-умному. Легко сможет отпереться: не моё, мол. Тем не менее, друина вместо отчаяния охватило любопытство. Вейди метнулся к ларцу. Грубые, но действенные чары в два счёта взломали замок. Ринос откинул крышку и остолбенел от изумления. Чёрными глазками-угольками на него уставилась соломенная кукла. Такая, какими играет сельская детвора. Вот только у этой из-под шапочки вместо пакли торчали настоящие, пепельно-русые волосы, а тело обвивал шнурок с карминово-красной бусиной на конце.
От созерцания загадочного артефакта друина отвлёк сердитый окрик:
– Эй! Ты что вытворяешь, паршивец!
Если Брингбор намеревался застать Риноса врасплох, то он преуспел. Лишь инстинкт спас молодого вейди. В бегущего со всех ног врага врезалось заклятье пеленания. Брингбор грянулся оземь.
Любая формула, произнесённая в безотчётном порыве, обладает крупным изъяном – недолговечностью – вследствие невозможности вложить в неё основательный запас силы. Разумеется, друину это было известно, а посему медлить он не собирался. Ларец под мышку, и ходу.
– Стой, дурак! Лезешь голой задницей в крапиву! Потом не жалуйся! Стой, говорю! – вопил ему вслед Брингбор.
Напрасно. Ринос припустил ещё пуще.
* * *
Когда друин домчался до дома старосты, он чувствовал себя курьерской лошадью после целого дня скачки. Изнеможение взяло верх над силой воли. За неимением лучшей опоры молодой вейди привалился к плетню. Но тут на волшебника навалилась необоримая мощь, подняла от земли, как ветер сухой листок, и увлекла в дальний конец двора. В мгновение ока Ринос очутился на пороге бани. А внутри друина уже поджидал Тиранай. Тусклое свечение нашейного медальона усугубляло хмурый вид старика.