Листок опустился а раскрытые ладони карага. Тиранай бережно развернул послание.
– Так, посмотрим, – пробормотал старец. – Выражение почтения и глубокого уважения…пожелание доброго здравия и прочее… А, вот. Довожу до Вашего сведения, что предметы, коих всестороннее и обстоятельное описание вы изволили направить Вашему покорному слуге, являются…
Продолжения фразы Ринос не услышал – голос карага заглушил жуткий надрывный вопль.
– Проклятье, – прорычал пожилой вейди.
Пока он с кряхтением поднимался с лавки, друин уже выскочил на улицу.
Умение сосредотачиваться в любой обстановке помогло молниеносно пробудить магическое зрение. Молодому вейди открылась картина, недоступная глазам профанов. Ярость и мука. Багровые всполохи на ясной лазури эфира. Рядом, прямо за конюшней.
Впереди мелькнуло и тотчас пропало из виду расплывчатое бурое пятно. Ринос прибавил ходу, но вдруг услышал стоны, отчаянные, умоляющие. Трудный выбор: погнаться за оборотнем, использовать шанс пленить чудовище или остаться врачевать раненого. Времени для колебаний не было.
Волшебник стремительно обогнул конюшню. Подковы сапог тут же заалели от разлитой по земле крови, но Ринос этого не заметил, внимание друина всецело поглотило бледное, обезображенное страданием лицо Юка.
– Больно, больно, – твердил в перерывах между стонами лежавший на боку возница.
Не волнуясь, что может замараться, молодой вейди упал на колени, сжал правую кисть раненого и второпях зашептал заклинание.
– Отпустило, кажись, – выдохнул через минуту Юк. – Блаженство-то какое!
Ринос осторожно перевернул возницу на спину с намерением заняться раной, но оказалось, что смысла в том не было. Дыра в животе Юка с торчавшими из неё рёбрами и внутренностями напоминала скорее кратер вулкана, нежели рану. Волшебника взяла оторопь. Как с этим вообще можно жить?
Между тем, возница заметил растерянность друина.
– Я ведь не умру, правда? – робко спросил он у вейди.
– Не раньше, чем женишь правнуков, – выдавил из себя Ринос расхожую поговорку вкупе с поддельной улыбкой.
Когда караг доковылял до конюшни, Юк уже впал в счастливое забытьё. Незадолго до полуночи юноша скончался.
* * *
Искры от погребального костра цеплялись на лету за плащ друина, выжигали мелкие прорехи на поверхности плотной толстой материи, голова молодого вейди поседела от пепла, а он всё не двигался, заворожённо глядя вглубь себя, где бушевал огонь не меньшей силы.
Едва угас последний уголёк, Тиранай с нарочитой медлительностью сгрёб золу в расписной глиняный горшок и, накрыв его крышкой, торжественно произнёс напутственную речь для души усопшего. По завершении церемонии караг отвёл удручённого Риноса обратно в дом старосты.
– Прекрати себя корить, этого никто не мог предвидеть, – увещевал друина старец.
– А ведь он нас предупреждал, – возразил молодой вейди, – исподволь, когда упомянул, что Фаро удалось до срока обратиться. Теперь я должен… обязан его убить.
– Что за дичь! – не сдержавшись, воскликнул Тиранай, однако сразу же спохватился и продолжил значительно тише:
– Тогда условия были другие. Безвыходное положение, вскрытие последнего резерва. Сейчас всё иначе, и это настораживает. Предполагаю, что ключ – в магических способностях новоявленного оборотня. И посему, представляется мне, настала пора вернуться к письму от Андира.
Пожилой вейди только потянулся за пазуху, как вдруг в гостевую комнату вломился младший внук старосты, чумазый пострелёнок лет десяти-одиннадцати, и заверещал:
– Ой, диво-то какое, чтимые, ой, диво! Каим-то погорелец на Торге поклоны земные бьёт, слёзы льёт горючие, орёт, будто он убивец и каяться пришёл пред всем честным народом!
Торгом в Новоракитном именовали округлую площадь, в которую, словно река в озеро, перетекала главная улица. Так уж повелось издревле, хотя и в былые, спокойные времена редкий купец наведывался в не шибко зажиточное приграничное сельцо, а после известий об исчезновениях людей охотники тащиться с товаром в опасные дебри и подавно перевелись. Площади ещё при жизни первых поселенцев нашлось иное применение. В досужие часы здесь собирались кумушки посудачить о мужьях и о соседях, сюда же скликали общинников, если надо было держать совет.
Тем вечером на Торге скучились чуть ли не все селяне, и чтобы пробраться сквозь толпу, волшебникам пришлось изрядно подвигать локтями. Достигнув передних рядов, вейди узрели наконец виновника переполоха. Стоявший на коленях тщедушный сутулый паренёк с открытым, искренне наивным взором и по-младенчески припухлыми губами безостановочно шмыгал носом и бубнил сущую несуразицу.