— Не знаю, зачем ты мне это говоришь, — ответила Баллира. — Меня завтра казнят, с этим ничего не поделать.
— Я не знаю, может, что-то из этого поможет, — сказал Петри. — Ты еще сможешь поговорить с Далином, может, попросить о чем-то.
— Я поняла, что не стоило перечить людям, — сказала Баллира. — Вот только уже поздно. Когда нужно, они навалятся всей толпой, никто из них не попытался за меня заступиться. Мы разные виды, от этого не уйти.
— Я заметил, — сказал Петри, — что Далин выпивает особый сорт иноземного вина на подобных мероприятиях. Называется Львиная Кровь. Он думает, что у нас осталась еще бутылка, а я возьми ее, да и спрячь. Пусть немного, но это подпортит ему веселье. Смотри за выражением его лица, когда он узнает.
— Не стоило, — сказала Баллира, качая головой. — Лучше верни ее, а то тебе попадет.
Вскоре к ним подошли тюремные стражники, схватили Петри за шкирку и вытолкали на улицу.
На следующее утро всех кобольдов вывели на невысокий деревянный помост на центральной площади и принялись запирать в дубовые колодки. Две грубо обтесанные доски с выемами сомкнулись на шее и запястьях Баллиры. Ей пришлось встать на колени перед толпой людей, которые, кажется, радовались этому зрелищу так сильно, как будто не видели в жизни ничего более захватывающего.
На помост взобрались Урнир Голь и еще один человек в богатых одеждах. На вид не старше двадцати лет, при себе он имел шпагу и небольшой стальной предмет, который, как и шпага, крепился на поясе в специальном чехле.
— Эй, кобольд! — крикнул разодетый юноша, — Чего не хватает для праздника?
На помост поднялся Петри.
— Прошу прощения, господин Далин, ваше любимое вино закончилось.
— Так принеси другое, — сказал Урнир.
Далин сорвал с пояса предмет, состоящий из рукояти и приделанной к ней длинной трубки. Эту трубку он наставил на лоб Урнира, тот сразу же вскинул руки вверх, Баллира поняла, что это какое-то оружие, судя по всему, куда более опасное, чем шпага.
— Я решаю, что мы будем пить, — заявил Далин, после чего спрятал оружие в кобуру. — Где последняя бутылка Львиной Крови, кобольд? Если ты ее выпил, окажешься с ними.
— Вы приказали ее подать еще на празднике Весенней Капели, — не моргнув глазом соврал Петри.
— Тогда пойди и закажи новую партию, — приказал ему Далин.
— Увы, нынче у нас нет денег, господин. Выручка за партию бериллов придет только через четыре недели.
— Так продай что-нибудь, — зарычал Далин. — Хоть собственный хвост.
— Я боюсь, он никому не нужен, кроме меня.
— С глаз моих! — Далин подошел к закованным кобольдам. — Кто из вас это затеял, отвечайте.
— Это я их надоумила, — крикнула Баллира. — Мы не можем находиться в шахтах так долго, как нас заставляют, мы погибнем.
Далин выхватил шпагу и всадил клинок в деревянную колодку, в которую заковали Баллиру. Лезвие застряло в дереве в нескольких сантиметрах от ее шеи.
— Слишком умные знатоки кобольдов у нас долго не живут, — усмехнулся он. — Тебя ждет смерть на костре, остальных пуля в лоб.
По собравшейся на площади толпе прошелся недовольный ропот. Несколько солдат отделяли помост от зевак, один из них схватился за рукоять меча.
— Зачем нам беглые кобольды? — крикнул Далин. — Мы скоро получим других, более покладистых.
В ответ на его слова в толпе послышались одобрительные крики.
— Это не она, это сделал Бену, — крикнул один из кобольдов. — Она его выгораживает.
— Верно, Бену нас подговорил, — крикнул другой.
Далин внимательно осмотрел закованных в кандалы кобольдов, и тех, кто позволил себе прервать его речь и тех, кто промолчал.
— И кто из вас этот Бену? — спросил Далин.
— Они врут, я все это затеяла, — тут же подала голос Баллира.
Далин выхватил из кобуры оружие и наставил на нее.
— Знаешь, что такое рельсовый пистолет? — спросил он. — Еще одно слово и в голове у тебя появится отверстие для третьего глаза.
— Вот этот Бену, — сказал Урнир, указывая на одного из кобольдов. — Раньше я не замечал за ним ничего бунтарского.
Баллира поняла, что в тюрьме ее приятели сговорились, чтобы ее выгородить. Она не могла ничего сказать. По крайней мере, пока Далин наставлял на нее оружие.
— Меня достала эта дыра в земле и я захотел свалить, — сказал Бену, — что тут такого?
— Это он, — сказал Далин, обращаясь к публике. — Он их всех подговорил, у него рожа самая хитрая из них всех. Хотя, костра ему не будет, без подходящего вина занятие это слишком долгое. Эй, кобольд!
Петри подошел к краю помоста и взглянул на своего господина снизу-вверх.
— Ты придумал, что можно продать, зеннатцам чтобы купить у них ящик вина?
— Из вашего имущества, господин? — переспросил Петри.
— Ты, что совсем тупой? — зашипел на него Далин.
— Прикажете арестовать чью-то собственность? — сказал Петри, он как будто нарочно не стал понижать голоса.
Услышав это по толпе прошел чуть приглушенный ропот. Один из стражников на всякий случай вытащил меч. Далин наклонился к Петри и тихо произнес:
— Нет, я продам твою задницу, если будешь выставлять меня дураком. Я знаю, что мы продадим. Иди готовь заявку на ящик “Львиной Крови”.
После чего Далин вышел на середину помоста и обратился к толпе.
— Довольно шуток. Эти кобольды сбежали от положенной им работы, за это им всем вынесен смертный приговор. Есть желание что-то сказать напоследок?
— Ты жалкий дурак и скоро дело твое прогорит, — крикнул Бену.
Этот момент впоследствии часто снился Баллире. И она знала, что что сказанное Бену оказалось правдой. Через два месяца после этого события она случайно узнала, что Урнир Голь так и не смог объяснить гибель множества кобольдов под его присмотром. Его сместили с поста, и Зеннат навсегда разорвал все деловые отношения с городом огранщиков. Более ни один кобольд не попал в злополучную шахту, погубившую множество жизней.
— Можешь тявкать, вот только пистолет у меня, а в кандалы закован ты, заговорщик. А начнем мы с тебя.
Далин подошел к Баллире.
— Уж не знаю, почему ты его выгораживала, но ничего у тебя не вышло, — сказал он, довольно ухмыляясь. — Вот тебя я и обменяю Зеннату на ящик вина. Но не думай, что легко отделаешься. Я напишу о тебе доклад зеннатцам, скажу, что ты не слушалась приказов и что тебя нужно отправить на самые опасные работы. Они такие доклады воспринимают всерьез, Голь мне рассказал.
Он спрятал пистолет в кобуру и достал шпагу.
— А еще ты не уедешь отсюда без подарка.
Он провел лезвием сначала по одному запястью Баллиры, а затем и по другому. Баллира почувствовала, как по рукам потекла кровь, но ее оказалось не так много, как она ожидала. Далин перерезал не вены, а жилы на ее руках.
— Вот так, теперь ни меч, ни кирку держать не сможешь, — довольным голосом произнес Далин. — Каждый раз, как что-то будет валиться из рук, вспомни, как ты со своими дружками решила обмануть Далина из Лимбов.
Городничий снова обратился к толпе.
— Ну, как вам представление? Сегодня даже будет один выживший. Похоже, я милосерден, когда трезв.
Толпа зааплодировала.
— Прежде, чем мы приступим к казни заговорщиков, — воскликнул Далин. — Нам нужно набрать добровольцев, которые отправятся в шахту завтра утром. Стража, схватить десятерых из первого ряда. Работать в шахте пока будут они.
Услышав это, люди тут же бросились в рассыпную. Толпа отхлынула от помоста, началась давка, стражники принялись хватать людей и тащить их в сторону казармы для оформления документов. Далин смотрел на все это и хохотал, а затем он подошел к одному из закованных кобольдов и нацелил пистолет ему в лоб.
Петри взобрался на помост, в руках он держал два куска ткани, которые оторвал от своей рубахи. Он принялся перевязывать запястья Баллиры, а затем толкнул ее со всей силы так, что она упала на траву.