Кенрон вернул лист бумаги Лиаре.
— Тебе лучше не говорить ему, что ты не справилась с поручением и показала мне это.
Лиара Кивнула, засунула лист в рот и принялась его жевать.
Глава 50
Они остановились у огромного провала, чтобы перекусить и отдохнуть. Глядя в бездонную пропасть, разверзшуюся неподалеку, Кенрон подметил про себя занимательную особенность местной природы — когда думаешь, что падать уже некуда, лес всегда может тебя удивить.
— Я тут размышлял в последнее время, — сказал Кенрон. — Мне кажется, вы вовсе не те, кем себя считаете.
— Я даже не знала, что кем-то себя считаю, — созналась Лиара.
— Что же это может значить? — поинтересовалась Фэй.
— Вы не кобольды, вы люди, — заявил Кенрон, закидывая в рот горсть мелких ягод. — Или были ими когда-то. Кто знает, может, вы ближе к человеку, чем я сам.
— Ясно, — сказала Баллира. — Похоже у магии мокрицы все же были побочные эффекты.
— Я серьезно.
— У людей нет хвостов, а у нас они есть, — заметила Лиара.
— Может и так, — сказал Кенрон, — вот только я, к примеру, вряд ли могу считаться нормальным человеком. Вы тоже, так в чем разница?
— Что же в тебе ненормального? — изумилась Фэй.
— По словам того говорливого фарга, — припомнил Кенрон, — дайгонцы много лет назад заключили договор с каким-то диким зверем. Очевидно, чтобы выжить в лесу. Он дал нам силу, рефлексы, способность лучше слышать, видеть, чувствовать запахи и, конечно, камуфляж. Это значит, тот зверь изменил нас, и мы теперь отличаемся от обычных людей.
— Тогда вы люди, только улучшенные, — сказала Баллира. — Кто будет на это жаловаться?
— Болшепы тогда кто? — спросил Кенрон. — Похоже и они заключили договор с каким-то диким зверем. Их тела тоже изменились, они стали носить во рту мокриц и это помогает им выжить в лесу. Выходит, они тоже улучшенные люди.
— По мне, так они весьма жалкие, — сказала Баллира.
— Но они живы, — напомнил Кенрон, — а вот обычных людей я в лесах не встречал. Выходит, обычному человеку приходится заключать договор с лесной тварью, чтобы выжить.
— Хотела бы я на это взглянуть, — задумчиво произнесла Фэй.
— Твои предки наверняка сделали то же самое, — сказал Кенрон.
— Какие предки? — не поняла Фэй. — Меня вырастили в колбе с водой.
— А до этого? — спросил Кенрон. — Я слышал, кобольды жили в долине и размножались, как и все прочие существа… естественным образом.
— И что же, ты считаешь, мы были людьми когда-то давно? — спросила Баллира. — Затем мы договорились с каким-то зверем в лесу, и он сделал нас хвостатыми и зубастыми?
— Еще он дал вам магию излечения, — напомнил Кенрон. — Вы еще не забыли, что некоторые кобольды умеют исцелять раны слюной. Наверняка все вы умели это делать, когда жили в своей естественной среде.
— Если так, нам это не помогло, — сказала Фэй. — На долину напали твари и все там разрушили, а от нашего рода ничего не осталось.
— Хорошо, — сказала Баллира, — пусть так и что с того? Ты решил подразнить нас?
— Похоже, и нам скоро придется решать, как быть дальше, — сказал Кенрон. — Договор с тем существом заканчивается, все больше дайгонцев рождаются без магии камуфляжа. Еще немного и весь наш род ее лишится. Тогда и нам придется решать, что делать дальше. По счастью, у нас есть лидер, который и будет ломать над этим голову.
— Альфа, Костяной Меч, так зовут правителя Дайгона, — припомнила Лиара.
— Это титул, — пояснила Фэй, — его настоящее имя Эвиан, с родителями Кенрона он победил на турнире охотников и стал самым главным.
— Вам кобольдам тоже нужно выбрать кого-то главным, — предложил Кенрон, — и решить, что делать дальше. Вам катастрофически не хватает организованности. Каждый сам за себя, вы так далеко не уйдете. Например, Альфа запретил Зеннату назначать награду за Монтуна, и охотники перестали гибнуть в его логове. А вы кобольды все еще к нему ходите, все потому, что о вас некому позаботиться. Никто ваши права не отстаивает.
— Допустим, мы выберем кого-то, — сказала Фэй, — как мы сможем что-то выпросить у Зенната? Они скажут, что перестанут нас создавать и придет нам конец.
— И что же тогда Зеннат сможет предложить Дайгону? — спросил Кенрон. — Уверен, вы сумеете выторговать себе лучшие условия. Может, всем вам уменьшат ваш долг или вовсе его отменят.
— Было бы здорово, — сказала Лиара, — если бы кто-то из дайгонцев замолвил за нас слово перед Зеннатом.
— Я могу поговорить с регентом Барглисом, — сказал Кенрон, — но многого не обещаю. Пусть меня считают удачливым охотником, но я не какая-то большая шишка.
— Ты мог бы ей стать, — сказала Фэй, — если бы поучаствовал в турнире охотников. Твой отец был в команде победителя и сейчас он знаменит на всю страну.
— Я совсем не хочу быть знаменитым, — отмахнулся Кенрон. — Когда турнир начнется, я буду далеко отсюда, со своим кораблем в другой стране. Вы уж простите, но идею я вам подкинул, а воплощать ее уже вам кобольдам. У меня свое дело и отказаться от него я не могу.
— Идея — это тоже немало, — сказала Фэй.
Они продолжили путь вдоль провала и вскоре подошли к месту, где он скрывался в земле, словно бы его и не было. Вечерняя темнота накрыла лес неожиданно. Кенрон мог лишь порадоваться, что за целый день пути они не встретили никаких признаков опасных диких зверей. Большая часть пути до логова Монтуна осталась позади. Несмотря на то, что кобольды взяли с собой немало разнообразного оружия, пока каждый из них отлично выдерживал переход. Кенрон распределил ночное дежурство между всеми участниками группы и первым заступил на пост. Спать им всем пришлось прямо траве, что для Баллиры и Фэй, недавно ночевавших в клетке, показалось не таким уж плохим местом отдыха.
Наступил последний день путешествия. Точнее, поправил себя Кенрон, последний день, когда он может спасти младшего брата от потери кисти руки и заодно осуществить свою давнюю мечту — получить воздушное судно и отправиться в другие страны. Он уже наметил первое место, куда мог отправиться — в долину кобольдов, чтобы увидеть ее своими глазами и заодно вытащить подругу Фэй из места, где ее не ждало ничего хорошего.
Размышляя о будущем, Кенрон шагал через лес лишь изредка сверяясь с компасом. Где-то вдалеке раздался грохот, напоминающий удар грома, от неожиданности Кенрон сбился с шага, ему показалось, что он отклонился от маршрута и ненароком привел группу к одному из дайгонских городов, где частенько что-то шумело. Лишь спустя несколько секунд он догадался, что странный звук мог идти из логова Монтуна.
— Вы не говорили, что у Монтуна так шумно, — обратился к попутчицам Кенрон. — Я слышал что-то похожее на гром.
— Да, издали очень похоже, — сказала Баллира. — Но вблизи звучит совсем иначе.
— Потому, что когда мы близко к Монтуну, — заметила Фэй, — у нас закладывает уши от его магии и все превращается в писк.
— Дайте угадаю, — сказал Кенрон, — со зрением то же самое. Вы не можете описать его магию, потому, что она вас ослепляет.
— Все становится белым, — кивнула Лиара, — когда Монтун использует магию недалеко от нас. И так каждый раз.
— Возможно, человеческий глаз воспримет все по-другому, — сказал Кенрон, он чуть прибавил шаг, ему не терпелось попасть на место охоты. — Сейчас самое время поделиться вашими знаниями. Говорите что угодно о Монтуне. Даже, если считаете это ерундой.
— Монтун это здоровая бронированная гусеница, — сказала Баллира. — Живет на поляне белой от костей его жертв. Жрет птиц, тех самых, что напали на нас недавно.
— Его много раз пытались отравить, похоже у него иммунитет к ядам, — добавила Фэй.
— Один из кобольдов смешал несколько видов сонных порошков, — припомнила Лиара, — и запустил на поляну рядом с Монтуном из пращи. Зверь обычно ел только то, что убил сам, но в тот день он сожрал эту смесь. Он не уснул, а стал даже активнее. Он принялся вытягиваться дальше, чем обычно. Это выглядело очень странно.