— Если все так просто, — сказал Венни, — почему погибло так много людей и кобольдов?
— Кобольды погибли в том числе по твоей вине, — сказал Кенрон. — Ты точно знал, как это существо видит мир, но решил никого об этом не предупреждать.
— По некоторым причинам я считаю, что и вы до сих пор не разгадали эту тайну.
— На этом расстоянии он должен был атаковать меня своей магией, не так ли? — спросил Кенрон.
Венни взглянул на Монтуна, который лежал между двумя крупными булыжниками, напоминая их своим видом. Две точки на его спине при ближайшем рассмотрении превратились в полусферы, торчащие из серого хитинового панциря.
— Не пойму, что с ним не так, — растерянно пробормотал Венни.
— Пора тебе поломать голову, — сказал Кенрон. — Один раз ты сообразил, в чем дело, попробуй снова.
Двигаясь по спирали, они подходили все ближе к Монтуну. Зверь то скрывался за одним из камней, то снова появлялся в поле зрения, каждый раз все крупнее, неровности и стыки его составного панциря виделись все отчетливее.
— Я никогда не подходил к нему так близко, — в замешательстве произнес Венни. — Что делать теперь?
— Выстрели в него из лука, — предложил Кенрон. — Мы же охотимся, не забыл?
Венни снял со спины лук, вытащил одну из стрел из колчана, принялся разглядывать свое оружие, как будто увидел впервые, а затем выронил и то и другое на землю.
— Это бесполезно, — сказал он. — Стрела не причинит ему вреда, многие проверяли это.
— И все же, — сказал Кенрон, — ты взял с собой именно это оружие.
— Я не буду стрелять в Монтуна, — воскликнул Венни, наступил на стрелу и переломил ее надвое. — Что ты хочешь от меня, дайгонец? Зачем затеял все это? Почему ты еще жив?
— Спокойнее, — сказал Кенрон, — вдруг и вправду услышит. Я хочу, чтобы ты убрался из нашей страны, только и всего.
Венни уставился на Кенрона с нескрываемым удивлением.
— Зачем мне это делать?
— Потому, что иначе я расскажу Барглису о твоих махинациях, — сказал Кенрон. — Я обещал не вредить тебе. Однако, если правда о ком-то вредит человеку, значит, он навредил себе сам. У нас говорят так.
— В Зеннате я считаюсь ценным сотрудником, — напомнил Венни. — Регент не станет наказывать меня если моей вине нет доказательств.
Они подходили все ближе к Монтуну, сокращая расстояние по спирали. Венни крутил головой, он смотрел то на Кенрона, то на зверя, на камни и фаргов в вышине. Он разве что не вертелся на месте и все же шел вперед, пусть каждый шаг давался ему все тяжелее.
— Я видел страницу, — сказал Кенрон, — которую ты попросил вырвать из журнала.
— Там нет ничего особенного, — быстро проговорил Венни.
— И я так сперва подумал, — сказал Кенрон. — На этой странице ты написал правду, которую на других утаил. Ты указал, что лично выбирал экипировку для всех кобольдов в группе. Во всем остальном журнале указано, что каждый кобольд брал с собой, что хотел.
— Я должен заботиться о своих союзниках.
— Очевидно, — сказал Кенрон, — именно подбирая им определенную экипировку, ты делал так, что Монтун атаковал их, а не тебя.
— Но ведь я оделся, как дайгонский охотник, — воскликнул Венни. — А этот зверь их никогда не щадил.
— Не совсем так, — сказал Кенрон. — Я вижу рельеф твоего тела, значит, в твоем костюме нет стальных вставок.
— Они еще никого не спасали от Монтуна, зачем они мне?
— Многие пришли на это поле с оружием и погибли здесь, — сказал Кенрон. — Где же их мечи и копья? Почему здесь лишь костяная пыль? Почему Монтун избавился от нее, не стал есть? Полагаю, потому, что он питается совсем не так, как обычные животные. Он ест не только плоть, но и сталь.
— Какое странное утверждение, — пробормотал Венни.
— Своей молнией он сбил фарга, — продолжил Кенрон, — что летал выше всех. Не обратил внимания на всех остальных. В чем же разница? Когда я шел к поляне, заметил, что выше всех летают фарги со стальными клювами. Именно его Монтун и выбрал, а остальных словно бы и не заметил. Сбил его на землю, чтобы полакомиться и плотью, и сталью. Корабль с зеннатскими охотниками, который атаковал Монтун несколько лет назад, тоже был стальным. Его интересуют только те, кто, кто носит на себе стальные предметы.
— И потому он непобедим, — сказал Венни. — Его нельзя убить без стального меча, но и нельзя подойти к нему со стальным мечом.
— Тут ты не прав. — Кенрон покачал головой. — Видишь ли, у меня есть способ. Магия дайгонцев достаточно сильна, чтобы обмануть это существо. Ее лишь нужно использовать не так, как нас учили. Я спрятал камуфляжем не себя, а свое оружие.
Венни взглянул на пояс Кенрона и не увидел на нем ни меча, ни кинжала, ножны все еще висели на своих местах, но были пусты. Или по крайней мере, так казалось.
— Я помню, — воскликнул Венни, — ты брал с собой меч и кинжал. Где они?
— Они и сейчас при мне, — заверил Кенрон, — висят на своих местах, но ты не можешь их видеть. Точнее, мысль о них стирается из твоего сознания. Сейчас я осмотрю этого зверя без лишней спешки. Найду щель в его броне и прикончу его еще до того, как он поймёт, что случилось. Он почувствует сталь лишь, когда она глубоко засядет в его теле.
Венни вытаращился на Кенрона в полном изумлении, он шагнул еще раз и врезался в какой-то крупный предмет. Отшатнувшись в сторону, кобольд понял, что только что впервые соприкоснулся с тем, на кого безуспешно устраивал охоту так много раз, с Монтуном. Хитиновые пластины вблизи напоминали серый камень высотой немногим больше роста кобольда. Каменная стена чуть заметно шевелилась.
— Тебе повезло, — сказал Кенрон, — что его защитная магия не приняла тебя за оружие, иначе, твоя голова уже бы развалилась на части. Не советую трогать его без особой нужды.
— Оставь все, как есть, — зашипел Венни, — зачем тебе рисковать?
— Твои походы, к этой твари, — сказал Кенрон, — так или иначе закончатся. К тому же, разве я рискую?
— Твой отец сейчас нас не видит, — бросил Венни. — Он не узнает, что здесь произойдет.
— Я расскажу ему, если он спросит, — сказал Кенрон, разглядывая хитиновый панцирь и синие полусферы на его вершине.
— Говорят, дайгонцы становятся медлительнее, когда используют камуфляж, — сказал Венни.
Кенрон не удостоил его даже коротким взглядом, ему хотелось поскорее выяснить, есть ли в броне Монтуна достаточно крупный зазор. А еще его интересовало, с какой стороны у этой огромной гусеницы голова. Он нашел на одном из концов существа хитиновый выступ, под которым скрывалась россыпь мелких черных точек, которые могли оказаться глазами существа. Если так, значит и его мозг находился в той стороне.
— Моей реакции хватит, — ответил Кенрон, — чтобы вонзить меч в эту полусонную тушу.
— Я не за тем изучал Монтуна столько лет, чтобы один дайгонец пришел и все испортил!
Венни подскочил к Кенрону, пока тот выискивал прорехи в хитиновой броне и выхватил кинжал из ножен на его поясе. Кобольд не увидел ничего в своих руках и не почувствовал рукоять, но заметил, что пальцы его не сжимаются в кулак до конца. Он лишь догадывался, куда направлено лезвие сокрытого магией оружия, но и этого Венни показалось достаточным. Грудь дайгонца была полностью открыта, ее не защищала ни охотничья униформа, ни даже обычная одежда.
Со всей силы Венни выбросил вперед руку, сжимающую невидимый кинжал, Кенрон не сразу понял, что произошло, он рефлекторно вскинул левую руку, пытаясь поймать кулак Венни в ладонь. Поначалу он даже не заметил лезвия, которое смотрело точно в сторону его взгляда. Тут же острая боль пронзила руку Кенрона, лезвие пробило кисть его руки насквозь и окровавленное, вышло с обратной стороны.
Боль была столь сильной и резкой, что Кенрон потерял концентрацию и камуфляж, наложенный на оба его оружия рассеялся. Сейчас уже и Венни видел кинжал, которым ему удалось завладеть, кобольд выдернул его из раненой руки и отпрыгнул назад, прекрасно понимая, что с такой болью дайгонцу уже не применить повторно свою скрывающую магию.