Искра разума покинула самый темный и отдаленный участок леса, пролетела между толстыми стволами деревьев, словно светлячок, подобралась по склону обрыва ко гнезду, в котором мирно спал Азар, и опустилась ему на лоб прямо между глаз. Боль разбудила его и заставила взвыть, как он не выл еще никогда. Следующие три дня Азар бился в лихорадке, его мозг перестраивался, превращаясь в нечто совершенно новое по воле леса. В конце концов боль отступила, он хотел есть, но еще больше хотел думать. Он стал умнее любого представителя своего вида и совсем по-новому взглянул на произошедшие с ним события.
С самого его рождения у него была цель, о которой он не знал — стать защитником Монтуна, или же стать его едой. А возможно сначала тем, а потом другим. Как оказалось, в лесу все было взаимосвязано и подчинено единой воле. Лес культивировал в своих недрах существ с сильной магией, заботился о них, оберегал, подносил им еду, отводил опасность.
А опасностей хватало. Один из видов, которые звали себя «люди» жили неподалеку, все они обладали разумом, отчего были не организованы, кажется, никто из них и подумать не мог, что один может стать пищей для другого в минуту необходимости. Когда для лесных созданий это было в порядке вещей.
Азар стал защитником Монтуна, для его еды он теперь был слишком ценен. Он должен был охранять дорогу, ведущую от человеческого города глубоко в лес. Каждому, отправившемуся по этому пути, отныне предстояло умереть. Азар висел вниз головой, уцепившись лапами за толстую ветвь дерева и ждал.
Грузовоз мог лететь быстро, но пока он стоял на земле. Венни держал руку на рычаге, поднимающем машину в воздух, решение об отправке принимать должен был не он. И не Дарлид, который сидел рядом с ним, ведь он называл себя лишь наблюдателем в этой охоте. Разрешить отправку должен был Кенрон, который сейчас сидел в кузове еще с тремя кобольдами, которых Венни назначил для охоты. Отмашки пока не было. Да и будет ли она, может, ему опять что-то не понравилось.
Венни размышлял о том, в какой странной ситуации оказался, он не хотел ни успешного завершения этого похода, ни даже его начала. Кенрон мог испортить то единственное, что позволяло Венни чувствовать уважение к самому себе, а без этого чувства его жизнь становилась мучительной, жалкой и бессмысленной. Пока Кенрон не разгадал секрет Монтуна. Но все же он мог это сделать, стоило ему увидеть, как зверь убьет тех кобольдов, которых Венни взял с собой. В таком случае, стоило что-то сделать с Кенроном там в лесу вдалеке от посторонних глаз. Венни думал, что он может предпринять, когда почувствовал на себе взгляд Дарлида.
Нет, он точно не мог прочитать его мысли. Венни сглотнул сухой ком.
— Что же ваш сын медлит с отбытием? Он был полон энтузиазма до того, как увидел троицу моих охотников. Если он передумал, я с радостью вернусь к себе домой, мне как раз снился отличный сон.
— Ты не поверишь, сморчок, — сказал Дарлид, все так же сверля его взглядом, — но я тоже не против отправиться домой. Недавно у нас с сыном вышла перепалка, если он сейчас откажется от этой дурацкой затеи, я так и быть дам ему шанс извиниться передо мной. И подумаю о том, чтобы пустить обратно в дом.
— Очень щедро с вашей стороны, — кивнул Венни, не вполне понимая, о чем речь.
— Но, если он все же он начнет эту экспедицию, на мое прощение может не рассчитывать.
— Вот уж не думал, что вы двое можете что-то не поделить, — сказал Венни. — Кажется, у вас с сыном есть все, что только можно пожелать.
— Кроме здравого смысла, — фыркнул Дарлид. — Откровенность за откровенность. Пока мы ждем, что решит мой сынок, почему бы тебе не рассказать, как работает этот стальной гроб, в который мы все с радостью залезли?
Венни огляделся вокруг, словно успел забыть, что находится внутри кабины.
— Грузовоз весьма надежен, уверяю вас, господин Дарлид, — сказал он. — Сталь толстая, стекла легко выдержат выстрел из арбалета. Не знаю, правда, зачем кому-то по нам стрелять. Механических частей почти нет, ломаться нечему. Мы поднимемся на полметра в воздух с помощью магии и полетим вперед не слишком быстро, но и не слишком медленно.
— Хорошие охотники ходят пешком, чтобы не привлекать внимания и видеть, что происходит вокруг, — сказал Дарлид, не выражая особого энтузиазма по поводу услышанного. — А еще камуфляж не скроет эту махину.
— Разумеется, — кивнул Венни, — для похода по лесу грузовоз непригоден, но мы будем двигаться по горной дороге. Этот рычаг контролирует высоту, этот скорость, этим мы будем поворачивать, а вот эта кнопка… ее нажимать не нужно.
— Если ты перестанешь держать меня за дурака, — фыркнул Дарлид, — я перестану называть тебя сморчком. Расскажи то, чего я сам не вижу. Например, как тебе кобольду без магии удается поднимать эту штуковину в воздух?
— Не понимаю, о чем вы. — Венни замотал головой. — Кобольды управляют воздушными судами, приходящими в Дайгон каждый день.
— Видишь ли, я не такой простак, каким могу показаться, — сказал Дарлид. — Кое-что о магии мне все же известно, не даром я добывал ее в лесу десятки лет. Чтобы применять магию, у тебя должно быть два элемента — заклинание и сознание способное им управлять. Это, как меч и рука, держащая его. Когда охотник убивает лесную тварь, он уничтожает ее сознание, но заклинание еще остается в ее теле, его-то мы и продаем вам зеннатцам. Вот только без разума, способного управлять магией, заклинание работать не будет. У большинства кобольдов разум не способен управлять магией, так почему же вы можете поднимать в воздух грузовозы и корабли?
— Нам запрещено говорить о тайнах Зенната, — прошептал Венни.
— Раз у Зенната и Дайгона такие тесные отношения, вам нужно быть более открытыми.
Дарлид всадил кулак в панель перед ним, сталь помялась, несколько болтов вылетели, защитная пластина съехала вниз и упала на пол кабины. За ней обнаружилось два небольших цилиндра с надписями на незнакомом Дарлиду языке.
— Так, интересно, что же это, — проговорил он.
Венни попытался отшатнуться от Дарлида и врезался затылком в боковое стекло. Он был слишком напуган, чтобы говорить, боялся он, разумеется, гнева регента Барглиса.
— В одном из них хранится заклинание, позволяющее этой жестянке летать, — предположил Дарлид, — а в другом что?
Венни лишь закусил губу и помотал головой.
— Во втором разум, способный управлять магией, не так ли? — спросил Дарлид. — И кто же там упрятан? Лесное животное или какой-то провинившийся человек? Он в сознании? Понимает, что до конца дней своих обречен возить кобольдов и ящики с товаром из одного города в другой?
Не без труда Венни взял себя в руки, он поднял стальную пластину, попытался выправить вмятину, когда это не вышло, вернул ее на место и закрепил, как смог.
— Для нас обоих будет лучше, — сказал он, — если мы сделаем вид, что этого разговора никогда не было, господин Дарлид.
— Как скажешь, сморчок.
Дарлид откинулся на спинку сиденья и заложил руки за голову. Он предпочел не смотреть в сторону Венни, сейчас от одного вида зеннатцев на него накатывала тошнота.
Кенрон все еще не мог поверить, что вместо хоть сколько-то подходящих для охоты кобольдов громил, ему подсунули троицу девиц, две из которых, наверняка не держали меча в руках, а одна, та, что уселась ближе всего к нему, умела лишь ронять оружие на пол.
Впрочем, он сам был виноват, что ожидал Венни хорошего подбора бойцов. Этот ушлый кобольд никогда не планировал убивать Монтуна, так зачем бы ему брать с собой тех, у кого был хоть какой-то шанс это сделать. Разумеется, подчиненные Венни должны были оказаться бесполезными в бою.
— Кажется, ты не слишком рад нас видеть, человек, — сказала Баллира. — Прости, что приходится нас терпеть.
— Я надеялся увидеть сильный воинов, — сказал Кенрон. — Или хотя бы кого-то, кто может отличить булаву от поварешки.