— Если услышишь что-то подозрительное, — сказала Баллира, — бросай его и доставай меч. Или хотя бы скажи мне.
— Ты же попросила меня молчать.
— Забудь об этом, — сказала Баллира. — Ты вытащила меня из этой вонючей ямы, не мне от тебя что-то требовать. Если считаешь нужным, говори, что угодно.
Несмотря на это уточнение, весь оставшийся путь до деревни дикарей они прошли молча. Болшеп, которого они несли тоже не издавал никаких звуков, Баллира сочла бы его мертвым, если бы он иногда не пытался счищать с себя рукой остатки желудочного сока, и не поправлял маску, которая съезжала вбок.
Вновь оказавшись на болоте, они положили болшепа на кучу веток, которая в дневное время служила то ли столом, то ли стулом. Баллира наклонилась над ним и постучала костяшкой пальца по маске.
— Мы спасли твою сонную задницу, — сказала она, — где потроха черепах? Отвечай. Потроха? Панцири? Куда вы их спрятали?
Болшеп еще не потерял сознания, он шевелил руками, казалось, без какого-либо разумного помысла. Возможно, решила Баллира, он считает, что ему все это снится. Конечно, должно быть он первый из всего их рода, кого не успели переварить полностью. До сих пор поверить не может.
Не добившись ничего полезного от спасенного дикаря, Баллира отправилась к ближайшей высокой куче веток, чтобы взглянуть, что находится позади нее.
— Я что-то слышала, — произнесла Лиара.
В этот раз Баллира решила полностью довериться своей спутнице, сама она не заметила ничего подозрительного и тем не менее, вытащила из земли ближайшую палку-указатель. Как она и предполагала, конец оказался заостренным, а сама палка весьма увесистой, видимо, чтобы ее не сбило ветром. Несколько мгновений Баллира размышляла, как именно могло повести себя щупальце, если подозрительный звук издало именно оно. Каким-то образом лесное существо находило себе добычу. Возможно, щупальце могло унюхать своих жертв, услышать, ощутить их тепло или даже увидеть. Какие-то органы чувств у ползучего существа безусловно имелись.
Вопрос в том, кого оно выберет своей новой жертвой. Даже не слишком сообразительный зверь, подумала Баллира, помнит, что с ним случилось совсем недавно. А по запаху не сложно определить, кто из них где находится. Зверь наверняка запомнил тех, кто смог выбраться из его желудка, а также ту, кто находилась рядом и помогала беглецам. Он мог счесть Лиару самой опасной, болшепа самым безобидным, а ее, оставившую лезвие ножа в его теле, возможно, чем-то вроде раздражающего отклонения, существом, которое удалось схватить, однако, в отличие от остальных, оно дало отпор.
Зверь расчётливый наверняка держался бы подальше от того, что ему незнакомо, решила Баллира. А вот мстительный…
Она услышала тихий шорох позади себя, резко развернулась и со всей силы вонзила заостренную палку в нечто похожее на откормленную змею. Острие пробило щупальце насквозь и вошло глубоко в землю. Тут же дерево затрещало, не дожидаясь, когда щупальце переломит палку, Баллира выдернула еще один кол из земли и снова пронзила приползшую из леса тварь. Но и этого ей показалось мало, неподалеку она нашла еще три массивные заостренные палки и всадила каждую из них в щупальце, неизменно пробивая его насквозь и пригвождая к земле. Когда она закончила, щупальце напоминало подушечку для швейных игл, как попало утыканную этими самыми иглами, оно не могло сдвинуться с места, как ни старалось.
Из-за ближайшей кучи веток с обнаженным мечом в руках вышла Лиара. Она взглянула на прибитое к земле существо с полным недоумением, видимо, приняв его в темноте за невиданное ранее создание, затем, поняв, что произошло, подошла ближе и занесла меч над головой.
— И что же ты собралась сделать? — спросила Баллира. — Освободить его?
Лиара опустила меч и принялась чесать пальцем у виска, обдумывая ситуацию.
— Можем отсечь от него кусок покрупнее, — сказала она.
— Не лучше ли оставить его, как есть? — спросила Баллира. — С утра болшепы найдут этот подарок и решат, что с ним делать.
Лиара кивнула и тут же услышала шорох позади себя, она резко обернулась и наставила острие меча на грудь болшепа, того самого, которого недавно несла с Баллирой к деревне.
Болшеп замер, Лиара опустила меч, а затем и вовсе убрала его в ножны, что, впрочем, на лесного дикаря не оказало никакого впечатления. Он продолжил стоять, словно, позабыв, зачем пришел. Лишь спустя полминуты одна из его рук пришла в движение, он указал на одну из ничем не примечательных куч веток, лежащих неподалеку. Баллира направилась к этой куче и быстро поняла, что перед ней не жилище одного из лесных дикарей, уж слишком низкое и куцее, в таком жилось бы тесновато даже одному болшепу. Если не жилище, тогда что это, размышляла Баллира.
Без особого энтузиазма она присела рядом с кучей веток и запустила в нее руку. Она сразу же нащупала нечто твердое и округлое, что могло быть только черепашьим панцирем, а позади него ей попалось что-то мягкое склизкое, похожее на веревку. Ей понравилось это чувство, Баллира засунула руку глубже в кучу веток, влажные мягкие ленты заскользили по ее пальцам, она закатила глаза от удовольствия, затем сжала находку в кулак и выдернула наружу.
Фэй вздрогнула, когда перед ней неожиданно появился Кенрон, она непременно отшатнулась бы назад от неожиданности, если бы только могла это сделать. Ее руки сжимали магическое создание, которое уже превратило часть ее плоти в золото. Руки словно приросли к воздуху и казались тяжелее обычного.
Ее испуг длился лишь мгновение, она быстро поняла, что раз дайгонец оказался рядом, перед ней открылась еще одна возможность. Он мог воспользоваться мечом, что лежал у его ног, и отсечь ей руки до того, как она полностью обратиться в золото. В таком случае ей не придется переживать мучительный процесс превращения из золотой статуи обратно в живое существо. Это превращение, как она успела убедиться, могло убить болшепа, что же касается кобольдов, Фэй не боялась рискнуть и стать первой, кто из ее рода попытался пережить такую метаморфозу.
В любом случае, как пройдет ее дальнейшая жизнь, решать предстояло Кенрону, и на это у него оставалось не больше пяти секунд. Дайгонец бездействовал. Он стоял рядом, молча ее разглядывая, это говорило Фэй о том, что, судя по всему, вариант с отрубленными руками отпадает. Может, оно и к лучшему, рассудила Фэй, отныне все или ничего, как она и планировала изначально. Ей либо удастся выжить, либо нет, в любом случае, ее подруга Рэндал получит немалую сумму и это решить хотя бы часть ее проблем.
В молчании прошло с полминуты, Фэй все еще чувствовала острую боль в ладонях, однако, кисти рук ее не превращались в золото.
— Ловля бабочки сегодня отменяется, — наконец, произнес Кенрон.
— Почему ничего не происходит? — Фэй с трудом могла говорить от удивления.
— Я убил ее, — сказал Кенрон. — Больше это существо нас не потревожит. Приглядись, скоро увидишь.
Это предложение изумило Фэй. Она только и делала, что смотрела на свои сцепленные кисти рук, сквозь небольшую щель между пальцами она видела, что ладони обрели металлический золотой блеск, внутри даже виднелось крыло бабочки, она чувствовала неестественную тяжесть рук, в остальном же все казалось нормальным.
Хотя, спустя мгновение это изменилось. Фэй увидела, как рукоять ножа появилась словно из неоткуда, как будто выросла из ее сцепленных пальцев, словно странное растение. Это означало, что лезвие прошло между ее пальцами и поразило существо, которое она только что поймала. Фэй развела руки и действительно увидела лезвие ножа точно в том месте, где находилась бабочка. Само насекомое никуда не делось, одно крыло и часть тельца оказалось в левой руке Фэй, а все остальное в правой.