— Вы говорили об Иавале-скотоводе, что он когда-то писал о возвращении Еноха от ангелов. Пока есть время, мне бы хотелось посетить и его. — Мафусал одобрительно кивнул. — И, если удастся, посетить пещеру, откуда Енох впервые в духе был взят ангелами.
— Особо на Иавала не рассчитывай: говорят, он сильно пьет, — но, кто знает, может, и узнаешь от него что-нибудь интересное для себя. Кстати, ходили слухи, что этот самый Иавал-скотовод по косточке мог воссоздать барашка или поросенка. И съедал их на ужин. Хотя… Спроси об этом у него самого.
— И еще мне хотелось бы спросить у вас, — сказал я, когда мы уже вышли из пролетки, — верите ли вы в потоп?
— Как в легенду, сдерживающую человеческий грех, — сухо ответил Мафусал. — Для людей, может быть, ценно ложное ощущение водного конца мира, чтобы они не забывали о смерти. Ты удивлен моим ответом? — Мафусал снова нежно потрепал меня по макушке. Я пожал плечами. — Если ты заговорил об этой легенде (кстати, ее авторство приписывают Еноху, хотя каиниты заговорили об этом раньше), то ты, конечно же, знаешь и конец ее.
— Да, один человек со своим семейством спасется в потопе.
— Ты помнишь имя этого человека?
— Нет.
— Ты, правда, не помнишь его имени?
— Никто никогда и не называл его.
— И отец никогда не говорил тебе?
— Нет.
— В годы тиранства легенда о потопе снова завладела умами многих сифитов, но мне бы не хотелось, Ной, чтобы ты бездеятельно проводил свою жизнь в ожидании потопа. Это всего лишь легенда!
9
На высоком берегу реки стояли ветхие шатры с содранными наполовину шкурами. Обитаемым казался только один шатер. Из него доносились сытые и пьяные голоса, пели срамную песню. Где-то рядом с голодухи орал осел. Я постучал в дырявый котелок, висящий у входа. Полог подняла большая краснорожая женщина, глянула на меня угрюмо и подозрительно.
— Могу ли я видеть Иавала-скотовода?
— Скотовода? — ухмыльнулась большая женщина. Голос у нее был мужским. — Вон где осел некормленный орет, там и живет твой… скотовод.
Я поблагодарил за разъяснение.
— Может, сразу возьмешь ему вина? — догнал меня мужской голос большой женщины. Я не обернулся.
Окружающие шатер Иавала-скотовода загоны для скота наполовину были сломаны и, возможно, сожжены в холодную погоду. Пахло слежавшейся овечьей шерстью. Орал осел.
В тени оставшихся шкур шатра, прислонившись спиной к столбу, на пропыленном ковре сидел человек. На нем ничего не было, кроме набедренной повязки. Он выглядел глубоким стариком: морщинистое лицо, морщинистая шея. Поражала страшная худоба спящего старика. Кожа висела на костях. Очевидно, это и был Иавал-скотовод. Жалко и безотрадно было смотреть на этого седого косматого человека. От него пахло перегаром. Я осмотрел шатер, надеясь найти хоть одно доказательство того, что передо мною действительно тот самый легендарный Иавал-скотовод, писатель-прозорливец, но ничего не указывало на это. Все вещи в шатре источали запах перегара. Сквозь жерди было видно: в небе парил падальщик, и я усомнился, жив ли хозяин шатра. И тут под босыми ногами спящего я заметил черный плащ и подумал, может быть, это тот самый плащ, который сшил Адам из шкуры прямоходящего змия? Я почувствовал, что на меня смотрят. Иавал проснулся. Он смотрел на меня бегающими глазами.