– Как? – восклицает Саша. – Что он позволил?
И уже забыл, по какой тематике хотел дочь ругать, на зятя переключился.
– Позволил себе насмехаться и уничижать мое человеческое достоинство! – заявляет дочь и принимается хлюпать носом.
– Конкретнее! – требую я. – По существу рассматриваемого эпизода!
– Я просто хотела ему объяснить, почему он не прав, когда превозносит советский хоккей, порожденный тоталитарной системой. А Игорь! Он считал! Нахально считал!
– Что делал? – не понял Саша.
– Папа! – уже в полный голос ревет Надя. – Папа, он считал! Глядя прямо мне в лицо! Считал: один, два, три, четыре, пять…
Прежде чем расхохотаться, мы с Сашей успеваем задать по вопросу.
– До скольких досчитал? – это я.
– Что ты понимаешь в хоккее? – это муж. Надя, конечно, опешила от нашей реакции, даже плакать забыла, только пробормотала:
– Когда он сказал «сто тридцать восемь», я решила вернуться к вам. Почему вы смеетесь?! Чему радуетесь? Моя семья летит вверх тормашками, а вы хохочете!
Мы-то отлично знали, откуда уши растут и с чьей подсказки Игорь применяет арифметическую методику. Но дочери ничего не пояснили. Выставили ее из дома, вместе с книжками для курсовой. Вернее, передали на руки мужу, который не замедлил явиться.
– Забирай садистку! – велела я.
– Может, тебе побыстрее считать или на таблицу умножения перейти? – весело подмигнул зятю Саша.
Юмор – великая сила и очень полезное в семейной жизни оружие. Мы стали с юмором относиться к ссорам Игоря и Нади, и постепенно размолвки их сошли на нет. Никто не хочет выглядеть смешно. Надежда еще несколько раз прибегала к нам. У нее трагедия, у нас – потеха: клоун прибыл, сейчас цирк начнется. И над зятем подтрунивали – над ковбоем, которого мустанг сбрасывает.
Проиграли те, кто пари заключали, будто разойдутся Надя и Игорь через месяц, три, полгода. Живут-поживают!
2004 г.