Некоторые из домов были безусловно образцами архитектурного искусства, но все портило окружение из старых покосившихся домов и огромных свалок мусора, который не вывозился годами.
Он встал у окна и смотрел на этот людской муравейник. Проходили годы и ничего не менялось. Люди там рождались, жили, умирали. Несколько генделей круглосуточно продавали пиво и водку с различной бюджетной закуской. Иногда, по разбитым дорогам проезжала полицейская машина и вывозила особо буйных в отделение. Жители воровали друг у друга что могли, продавали немногое, что осталось. В округе нельзя было найти ни одного куска металлического лома. Весь что был, сдали в пункты приёма и полученные деньги пропили.
Часть жителей ходила на работу. К поселку подъезжал автобус и увозил толпу работников на завод. На его борту было написано нечто вроде «Все будет хорошо. Сегодня хороший день поработать». К пятидесяти годам, после испорченного здоровья этих людей увольняли. Недолгий остаток своей жизни они обычно беспробудно пьянствовали и вели совершенно антисоциальный образ жизни.
Толпа местных постоянно ошивалась возле третьего с краю дома на поселке. Там жила женщина лет тридцати, которая продавала самогон с простой закуской в виде ломтя хлеба и крошечного кусочка дешевого сала. Она и сама часто выпивала. Иногда получала удар кулаком в голову от какого нить мужика, что приходил выпить, если говорила ему обидное. А она была остра на язык, хамоватая баба, привыкшая с детства выживать на улице. Полиция её не трогала, видимо она платила кому нужно дань. А может, потому что полицейские понимали, что пока жители пьют самогон, они не думают о своей жизни и не идут против власти.
Максим Петрович видел раз, как полицейский задержал одного местного жителя-вандала и спросил того, почему он разломал такие красивые скамейки в новом парке, затоптал газоны, выломал деревья и кустарники. Бородатый мужик хмуро посмотрел на блюстителя порядка и злобно выдавил из себя.
-Дык поднялся вечером прогуляться. Дома жрать нечего, выпить тоже. Денег нет, да и голова болит от вчерашнего. Срач и мусор по хате. А тут выхожу смотрю бигборд градоначальника нашего. Упитанный, падло, в костюмчике новом. А раньше он у нас в начальстве на заводе был. Не один раз, жлоб, без премии оставлял- то каску не одел, то еще чего. Сам он вообще каску только к приезду начальства одевал. Говорит, парк любимому городу подарю. Так я пошел и поломал там немного. Пусть знает сука, как к нему люди относятся. Да пошел он!
Максим Петрович отошел от окна и сел за стол. Налил в стакан апельсинового соку из холодильника и открыв папку начал коммерческое предложение одного из подрядчиков оставляя по ходу на полях свои замечания.
Через пару часов он оторвался от этого занятия и позвонил Лиле. Он, как человек верный своему слову, выждал ровно три дня. Девушка до последнего в глубине души сомневалась в серьезности намерений Максима Петровича, поэтому, когда увидела его имя во время вызова еще пару секунд собиралась с мыслями и только после этого подняла трубку.
- Я звоню узнать о твоем решении, Лиля. Хочу сразу сказать, что приму абсолютно любое и это никак не отразится на наших деловых отношениях.
Её поразило что он впервые назвал её по имени, а не как официально звал до этого момента. Понимая, что в данном вопросе более нельзя быть на Вы она сделала над собой усилие, непривычно произнеся его имя без отчества.
- Максим, я подумала над твоим предложением. Я согласна стать твоей женой.
Хоть Максим Петрович и не видел сейчас переживания своей невесты, но он даже по телефону почувствовал, как от волнения сбивалась её речь. Он спросил сможет ли он сейчас к ней приехать на что получил согласие.
Через час он заехал за девушкой, отвел её в ресторан где они в первый раз встретились и официально сделал предложение, вручив изящный букет и золотое кольцо с бриллиантом, которое восхитило девушку своей безупречностью. Девушка знала, что Максим Петрович не бедный человек, но это кольцо явно стоило во много раз больше, чем девушка могла заработать в офисе за годы работы.