Пока все пили, Фокси принюхался к вину. Из бокала донесся аромат земляники. Никакая это не кровь, уговаривал себя Фокси. Вкусное румынское вино из земляники… собранной неподалеку от замка Дракулы…
Он заметил взгляд Агнесс, которая косилась на него из-за хрустального бокала, наполненного кровавой жидкостью. Фокси не хотелось опозориться уже в третий раз, поэтому он мужественно выдохнул, досчитал до трех, заранее распрощался с жизнью обычного человека и, приготовившись к самым ужасным последствиям, выпил.
Ничего необыкновенного с ним не произошло, если не считать того, что вино оказалось крепким и сразу ударило в голову. Фокси расслабился, начал засыпать вопросами и комплиментами Лидию Барко, которая, как он заметил по ее глазам и улыбке, сразу обратила внимание на молодого журналиста.
Лидия была симпатичной, обладала определенным шармом, но поставить ее рядом с Агнесс Фокси не мог. Если Лидия переигрывала в своем стремлении произвести впечатление, то у Агнесс все получалось естественно, выходило само собой. Ухаживая за Лидией, Фокси преследовал определенную цель: пусть Агнесс не думает, что она единственная и неповторимая, что сразила его наповал и все такое, пусть немного поревнует, рассуждал Фокси, отпуская комплименты Лидии Барко, которая слушала его, томно прикрыв глаза длинными ресницами. Ей явно пришелся по вкусу молодой красавчик — голубоглазый блондин с подтянутой фигурой и улыбкой, располагающей к общению.
Агнесс не обращала на этот флирт никакого внимания. Она непринужденно болтала с ван Хольманом, за которым краем глаза наблюдал Фокси. По губам режиссера блуждала дурацкая усмешка, он весь размяк, как кот, которого чешут за ухом.
Этот ван Хольман влюблен в Агнесс, догадался Фокси. А она отвечает ему взаимностью? — спросил он себя и почувствовал укол ревности. Довольно болезненный укол.
И о чем ты только думаешь, Фокси Данкан? Ты пришел в этот дом не для того, чтобы ревновать Агнесс Корнуэлл, а для того, чтобы выполнить работу, порученную тебе твоей клиенткой. Вопиющий непрофессионализм, гадская плесень! Ну соберись же, Фокси, соберись наконец…
С каждым глотком дурманящего земляничного вина, собраться становилось все сложнее и сложнее. Агнесс все ближе придвигалась к ван Хольману, они шептались. А Фокси чувствовал жгучее желание вцепиться режиссеру в глотку и сделать с ним то, что тот обычно проделывал с персонажами своих фильмов.
Кое-как отвлекшись от сладкой парочки, Фокси постарался взять себя в руки и задал Лидии несколько вопросов о ее подруге. Но, увы, Лидия не уронила ни единого лучика на историю с загадочным исчезновением мужей Агнесс. В основном, она говорила о характере подруги.
— Я всегда завидовала Агнесс, — выпустив изо рта тонкую струйку дыма, произнесла Лидия. — Она умеет вытворять с мужчинами такие вещи, о которых я, опытная женщина, могу только мечтать… Она превращает их в рабов, сражает наповал одним взглядом… И они ползают у ее ног, как червяки, прекрасно зная, что ей наплевать на всех и на каждого из них в отдельности… При этом у нее есть удивительная способность оставаться наивной девочкой. Иногда я смотрю на нее, тридцатилетнюю женщину, — (ого, а по ней не скажешь, что ей уже тридцать!), — и мне кажется, что она — подросток. Ей богу, Фокси… Она часто ведет себя, как какая-нибудь девчонка… Надеюсь, вы не напишете об этом в газете?.. Агнесс может запросто разреветься, увидев дохлого хомяка. Может бегать под дождем в одной сорочке. Может смотреть на тост — ее любимый тост с ежевичным вареньем — глазами голодного ребенка, а потом так же посмотреть на мужчину — и все… Он у ее ног… Вы ведь тоже влюблены в нее, а, Фокси?
Неужели это так очевидно? Фокси посмотрел на Лидию Барко, сообщив своему взгляду все благоразумие, на которое был способен, и отрицательно покачал головой.
— Нет, Лидия. Конечно, Агнесс не может не нравиться, но это, скорее, поверхностный интерес. Если хотите, профессиональный. О ней ходит так много слухов… И в то же время никто ничего о ней не знает. Естественно, я захотел познакомиться… Понимаете?
— Нет, — покачала головой Лидия, скрываясь за очередным клубом дыма, — не понимаю. Точнее, я вам не верю. Вы втрескались в нее, Фокси Данкан, даже не спорьте. Меня не обманешь — я знаю мужиков как облупленных.
Было около одиннадцати, когда гости собрались расходиться. Земляничное вино все еще бродило у Фокси в крови, и ему мучительно хотелось остаться с Агнесс наедине. Но Фокси не любил навязываться, а потому отправился в холл вместе с Лидией Барко и ван Хольманом.
— Спасибо, что уделили мне время, — поблагодарил он хозяйку.
— Зачем же так официально? С меня вполне хватило бы «а у тебя ничего».
— Но мы не переходили на «ты».
— Вы против, Фокси Данкан, журналист?
— Нет, просто удивлен.
— И это значит…
— Что мы можем говорить друг другу «ты».
— Вот и славно… — По ее лицу блуждала рассеянная улыбка, которой Фокси раньше не замечал. Кажется, эту улыбку вызвал не ван Хольман своими рассказами о фильмах ужасов…
— У тебя действительно ничего, — улыбнулся он в ответ. — Нет, у тебя больше чем «ничего». У тебя — что-то…
За Капнером ван Хольманом приехал водитель. Режиссер усадил в свою машину Лидию. Как видно, эти двое знали друг друга давно и хорошо.
— Может, поедете с нами? — предложила Лидия.
— Спасибо, я поймаю машину, — поблагодарил Фокси, которому совершенно не грела душу мысль о поездке в машине ван Хольмана. — Был счастлив познакомиться. Всего вам!
— И вам, Фокси Данкан! — крикнула Лидия, высунувшись в окно отъезжающей машины.
Фокси решил дойти до города пешком и уже сделал несколько шагов по направлению к воротам, но потом остановился, охваченный странным чувством.
Зачем ему уходить? Гости разъехались, Агнесс проводит время, в одиночестве допивая земляничное вино. Готический замок с красноглазыми драконами уже не кажется таким страшным. Так может, ему остаться?
Сейчас Фокси казалось, что за него думают и решают две головы. Одна убеждала его убираться отсюда подобру-поздорову, а вторая настойчиво требовала, чтобы он вел себя как мужчина: то есть вернулся в дом и допил вино с хозяйкой, даже если та и не горит желанием увидеть его снова.
Прошло меньше минуты, и первая голова сдалась, уступив право на решение второй, одурманенной румынским вином. Фокси снова поднялся по высоким ступенькам, но на этот раз дверь ему никто не открыл: Терри, видно, послушался хозяйку и перестал «пугать» гостей своим странным поведением и не менее странным обликом. Фокси взялся за кольцо и потянул на себя тяжелую дверь. Она поддалась.
— Агнесс! — позвал он из холла.
Эхо проснулось и донесло до него «несс! несс!».
— Это ты, Фокси Данкан, журналист? — донесся из гостиной насмешливый голос. — Проходи…
Гадская плесень, он, похоже, не зря вернулся… Фокси прошел в гостиную. Агнесс сидела в кресле с бокалом земляничного вина.
— Сегодня обойдусь без виски. — Она плавно провела по воздуху рукой с бокалом. — Прекрасное вино, тебе не кажется, Фокси?
— Выше всяких похвал. Правда, на кровь похоже…
— Садись, суеверный журналист, — предложила Агнесс. — Составишь мне компанию. — Фокси взял бутылку и собрался разлить вино, но Агнесс его остановила. — Я сама. Не люблю эту глупую традицию назначать виночерпием мужчину. Мне нравится разливать вино, но мужчины всякий раз отнимают у меня эту возможность.