Сменилась музыка, и на табло поочередно стали появляться фотографии игроков стартового состава. Фотография Ромео была последней, и демонстрацию его статистики сопровождал оглушительный рев толпы.
Чирлидеры побежали к тоннелю встречать выходящих на поле спортсменов, и комментатор закричал в микрофон:
– Алабама, встречай «Крииииимсооон Таааааайд»…
Когда команда ворвалась на поле, от энергии стадион чуть не оторвался от фундамента. Остин и Джимми-Дон возглавляли шествие, размахивая руками, подбадривая толпу.
Я лихорадочно искала глазами Ромео, но он выбежал в самом конце, держа шлем в руках, чуть отставая от остальных. Камера следила за каждым его движением.
С выходом Ромео на поле, казалось, каждый болельщик начал скандировать: «Целуй, целуй, целуй, целуй» снова и снова. Вполне вероятно, возгласы слышали даже в соседнем штате. Элли схватила меня за руку, когда довольное лицо Ромео появилось на экранах. Отсалютовав рукой, он повернулся в направлении наших мест и пустился к трибунам легкой трусцой.
Наши взгляды встретились, когда он добежал до конца поля и поманил меня пальцем. Крики толпы, казалось, стали громче от его игриво-дерзкого действия.
Мои ноги уперлись в пол, меня мгновенно охватил страх. Я понимала, что мои глаза напоминали блюдца, когда я оглядывала ревущую толпу.
Я почувствовала руку на своей спине, и Касс подтолкнула меня вперед, заставляя двигаться.
– Вперед, девочка. Не заставляй его ждать перед толпой!
Я бросила на нее неприязненный взгляд, но она лишь отмахнулась от меня. Я снова повернулась лицом к полю. Ромео стоял всего в нескольких метрах от меня с голодным выражением лица, в ожидании уперев руки в бока.
– Ты можешь сделать это, ты можешь сделать это, – словно мантру повторяла я тихим голосом, когда мои ноги шагнули вперед.
Стоило мне добраться до края поля, Ромео схватил меня за руку и притянул к груди, а другой рукой в перчатке обхватил мой затылок.
Толпа слетела с катушек.
Ромео прижался своим лбом к моему, не оставляя мне иного выбора, кроме как сосредоточиться исключительно на нем, позволяя оглушительному грохоту на стадионе превратиться в белый шум.
– Привет, Мол.
– Привет тебе.
– Пожертвуешь один сладкий поцелуй на удачу?
– Если хочешь.
Его ноздри раздулись.
– Определенно. – Он наклонил мою голову и прижался к моим губам, страстно и всепоглощающе, после чего отстранился, подмигнул и побежал на поле, оставив меня стоять как безмозглую, опьяненную любовью дурочку.
На мгновение я было решила, что не смогу двигаться, но все же повернулась и, не поднимая головы, практически побежала обратно на свое место. Элли и Касс смеялись над тем, насколько я смущена. Как только игра началась, мы поднялись на ноги.
Роум провел невероятную игру. По крайней мере, так все выглядело, и, судя по легким толчкам локтем в мои бока от Элли и Касс, я была почти уверена в своей правоте. К перерыву «Тайд» лидировала на двенадцать очков, и все верили в выдающуюся победу.
Я откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь наэлектризованной до предела атмосферой, когда поймала на себе пристальный взгляд Элли.
– Что?
Она склонила голову, оценивая меня. Это заставило меня поежиться.
– А знаешь, за все это время я ни разу не видела тебя с распущенными волосами. Длинные?
– Да, до поясницы. А что?
Ее глаза коварно засверкали.
– После игры мы сразу поедем домой.
– О’кей…
– Сегодня вы, мисс Молли, будете горячей штучкой!
– Не думаю, что, описывая меня, когда-нибудь придется использовать слово «горячая», Элли.
Судя по всему, она перегрелась на солнце.
– Это потому, что тебе никогда не показывали, как это сделать. Сегодня вечером я исправлю это упущение. У нас примерно один размер, так что можешь надеть одно из моих платьев. То, от которого Роум лишится рассудка.
– Попробуй, Моллс. Почему бы не заставить Пулю мечтать присунуть в твою аппетитную задницу! – добавила Касс, прилагая усилия, чтобы подбодрить меня.
Откинув голову назад, я громко застонала.
– Такому точно не бывать. Мы что, по-твоему, в дурацком подростковом фильме или где?
Карие глаза Элли гневно вспыхнули.
– Мои навыки макияжа не имеют себе равных. Так и будет!