– Черт, ты потрясающая!
Я зажмурилась и еще глубже вонзила ногти в его спину.
– Ромео!
Его бедра толкнулись вперед, а ладони выскользнули из моих. Я крепко обхватила его талию ногами и обняла шею руками. Ромео воспользовался этим положением, чтобы увеличить скорость и силу ударов, похищая мое сердце. Когда невыносимое давление начало нарастать в нижней части моего позвоночника, с моих губ непроизвольно сорвались стоны.
Ромео оторвался от меня и шире раздвинул ноги, побуждая меня сильнее открыться перед ним в поиске лучшего угла соприкосновения.
– Держись за меня.
Когда Ромео схватился за деревянную спинку кровати, я подчинилась: обхватила пальцами его широкие бицепсы. Тогда он в полную силу стал врезаться в меня, сильнее и сильнее, снова и снова.
– Тебе нравится, детка? Нравится жестко? – прорычал он.
Пальчики на моих ногах поджались.
– Да. Да… – Пламя желания лизнуло мою кожу, а внизу живота восхитительно сжалось.
– Давай, Мол. Давай прямо сейчас, – приказал Ромео. Костяшки его пальцев побелели от того, с какой силой его кулаки сжимали спинку моей кровати. Не удивлюсь, если краска на стене откололась.
Я закрыла глаза и с криком расслабилась. Мое тело завибрировало от удовольствия.
Звуки наслаждения Роума стали активнее, когда мои мышцы сжались вокруг него. Я подняла веки, чтобы увидеть, как он, разомкнув губы и зажмурив глаза, удивительно громко простонал. Тепло Ромео выплеснулось в меня, и его торс до синяков врезался в мою грудь.
Пока мы пытались отдышаться, я крепко обнимала его за плечи. Когда Ромео наконец приподнялся, от безмятежного спокойствия на его лице у меня перехватило дыхание, и я провела рукой по его влажному лбу и улыбнулась.
– Привет, Мол.
– Привет тебе.
Он наградил меня улыбкой, улыбкой во все зубы, поражая меня тем, насколько потрясающе он выглядел. Я гадала, как вообще возможно, что кто-то настолько привлекательный в принципе существует… и что он хотел меня.
Опустив голову к моему горлу, Ромео начал покусывать влажную кожу.
– Ты – олицетворение всего, чего, как я думал, у меня никогда не будет. Заниматься с тобой любовью было… ты знаешь… сверх… – Он покачал головой, не в силах закончить фразу.
Я вытянула шею, предоставляя Роуму полный доступ к ней, и успокаивающе погладила его по волосам.
– Ромео… это было… великолепно.
Его влажные губы скользнули по моему горлу ко рту. Ромео вышел из меня, мягко покусывая мне губы и посасывая кончик моего языка. Я вздрогнула и втянула в себя воздух.
Ромео вскинул голову, вглядываясь в мое лицо.
– Тебе больно?
Я осторожно свела ноги вместе и поежилась.
– Да. Я же говорила, что в этом деле у меня маловато опыта. Я была практически девственницей. Ты определенно оставил свой неизгладимый след!
Улыбаясь, он лег головой на мой живот, удивляя меня своей нежностью. Его пальцы медленно пробежались по моим бедрам.
– Мне жаль, что тебе больно, детка, но я не собираюсь лгать. Мне нравится, что ты чувствуешь себя как следует оттраханной.
Я закатила глаза.
– Рада знать, что ты доволен собой.
Услышав мой явный сарказм, он поднял голову и сузил глаза.
– О, даже не представляешь насколько, Шекспир. Просто подожди, пока не увидишь, что еще я для тебя приготовил.
Я задрожала от его слов, и если судить по вспышке понимания на его лице, то Ромео был удовлетворен моим ответным желанием.
Устроившись рядом со мной, он притянул меня в свои объятия и принялся играть моими волосами.
– Расскажи мне что-нибудь такое, чем никогда ни с кем не делилась.
Я напряглась, но он, опережая события, обхватил меня свободной рукой, умоляя говорить.
– Что, например?
Роум пожал плечами.
– Да что угодно. Просто кое-что, чего больше никто не знает. Какая-то глубокая тайна или то, чего ты боишься.
Я посмотрела в его полные надежды глаза и отважно решила сделать так, как он просил. Поделиться тем, что меня сильнее всего ранит.
– Мне так одиноко, что временами я серьезно задумываюсь над тем, что это может меня убить.
Опустошение отразилось на лице Ромео. Он навалился на меня сверху, настойчиво прижимаясь ртом к моим губам, к щекам, ко лбу.
– Молли, детка, ты разбиваешь мое проклятое сердце.
Я незаметно вытерла непрошеную слезинку.
– Это правда, и я никому не говорила об этом до сих пор… до тебя. Мне было сложно таким делиться. Удивительно, как громко тишина способна кричать, безжалостно напоминая тебе о том, что ты в этом мире совершенно один.
Ромео озабоченно облизнул нижнюю губу, его глаза блестели.
– Могу я тебе кое-что сказать?