Ромео угрюмо откинулся назад.
– Я не хочу, чтобы ты меня бросала, я буду очень по тебе скучать. К тому же чемпионат близится к завершению. Мне нужно, чтобы ты стояла на трибунах и наблюдала за мной. Ты должна быть рядом, чтобы я преуспевал… Мой талисман, помнишь? Ты же не хочешь, чтобы тысячи фанатов «Тайд» гневались на тебя?
Я раздраженно покачала головой и перебралась к нему на колени. Ромео крепко обнял меня за талию и провел кончиком носа по линии моего подбородка.
– Я вернусь к этому времени. Я бы ни за что не пропустила решающий матч чемпионата, если «Тайд» доберется до него. Как я могу встать между жителями Алабамы и их футболом?
Он ущипнул меня за задницу.
– О, моя команда доберется до него, детка. Не сомневайся, что тебе придется сидеть на трибуне, поддерживать меня и выкрикивать мое имя до, во время и после игры.
Я наклонилась и с хихиканьем приникла к его мягким губам. Когда я разорвала поцелуй, на лице парня снова появилось угрюмое выражение.
Я погладила его по небритой щеке.
– Что случилось?
Сделав долгий, глубокий вдох, Ромео сказал:
– Угадай.
– Родители?
– Бинго.
– Что на этот раз? – спросила я, страшась ответа.
– Они хотят познакомиться с тобой. Пригласили нас завтра на ужин. Сменили свою тактику.
Я подпрыгнула на месте от шока.
– Серьезно? Я даже не могла представить, что они захотят встретиться со мной… когда-либо.
– Я тоже.
Я втянула воздух, чувствуя жгучую обиду. Ромео схватил меня за руку.
– Эй, я не хотел ранить твои чувства, но они не в восторге от нас, Мол. И не делают из этого секрета.
Я снова прижалась к его груди.
– Я знаю. Полный отстой.
– Я ответил, что мы не придем.
Я резко выпрямилась.
– Нет! К черту всех, давай сходим? Покажем им, как нам хорошо вместе. Увидев нас, они, возможно, смогут понять.
Ромео скептически на меня посмотрел.
– Они не поймут, и я не позволю им нападать на тебя. Я годами с этим справлялся и не буду наблюдать такого же обращения с тобой. Ты видела моего папочку в действии. Он не терпит непослушания. А мамочка мстительна и жестока. Почему ты хочешь познакомиться с такими людьми?
– Я хочу преодолеть эту пропасть ради тебя. – Выражение его лица смягчилось, и он поцеловал тыльную сторону моей ладони.
Я убрала ему волосы от лица.
– Ты когда-нибудь расскажешь мне, что на самом деле происходит между тобой и твоими родителями? Все трудности и все такое?
Ромео запрокинул голову, как будто я его отругала.
– Мы не станем касаться этой темы. Просто я огромное разочарование для них. Подробности не имеют значения.
– Ты знаешь обо мне все: про моего отца, мою жизнь. Впусти и ты меня, – запротестовала я.
Он погладил мою руку, которая была прижата к нему.
– Я знаю о тебе, да. Но… просто оставь это. Пожалуйста.
Я перестала настаивать. Он словно бы отгородился от меня, а его взор затуманился.
– В последнее время все стало хуже, – глубоко вздохнув, выпалил Роум. – Что-то происходит, но я понятия не имею что. Они всегда подталкивали меня к Шелли всеми возможными способами, но, похоже, сейчас они отчаянно хотят, чтобы я женился на ней. До недавнего времени отец никогда не проявлял подобной настойчивости. Что-то определенно затевается, но я никак не могу понять, что это может быть. Телефонные звонки практически беспрерывны. – Ромео нахмурил лоб в глубокой задумчивости.
– Я хочу сходить.
Ромео драматично застонал.
– Это будет ад, разве ты не понимаешь? Я не могу сознательно поставить тебя в такое положение. Я знаю, что мало говорю о своем прошлом, но родители не очень хорошие люди, Мол. Это я точно знаю. Ведь я стал таким именно благодаря им.
– Никогда не говори так о себе! Ты не жестокий и не абьюзер! Ты добрый и невероятно заботливый, особенно ко мне. Позвони им и скажи, что мы принимаем их приглашение.
Он встал и, держа меня в объятиях, отнес к кровати, где бросил в центр матраса. Затем скинул свою серую майку.
– Хорошо, мы пойдем, но теперь тебе придется раздеться и убедить меня добровольно впустить тебя в логово львов.
– Я постоянно раздеваюсь для тебя. Ты просто ищешь предлог.
Его джинсы упали, и я громко сглотнула, созерцая его обнаженное, восхитительное тело.
– Ты до сих пор не голая, Шекспир. Раздевайся или пожалеешь, – пригрозил он.
Я сделала, как было велено, сбросив через голову платье, и тут же почувствовала, как его губы прильнули к моей груди.
– Мы пойдем, но освободи большую часть дня. Мне нужно убедиться, что это не станет огромной дурацкой катастрофой, которая просто ждала своего часа… причем очень давно.