В старом пластиковом пакете Николас обнаружил карнавальный костюм пирата, когда-то приготовленный для него: высокие сапоги, деревянная шпага, черная шляпа, накладная борода и повязка на глаз. Разумеется, сапоги давно были ему малы, но широкополую шляпу с черепом и костями, повязку и накладную бороду вполне можно было использовать по назначению.
Затем Нико вдруг вспомнил про телескоп, купленный давным-давно. Большую коробку с этим астрономическим прибором он отыскал за грудой старых игрушек. Чтобы дотянуться до коробки, Николасу даже пришлось встать на какой-то ящик. Кроме того, ему стоило немалых трудов аккуратно спустить тяжелый инструмент на пол сарая.
Члены семьи развлекались этой игрушкой лишь иногда, в основном в те дни, когда по телевизору объявляли, что к Земле приближается очередной поток метеоров. Впрочем, сейчас Нико интересовал не столько даже сам телескоп, сколько подзорная труба, прилагавшаяся к нему в качестве инструмента для наведения.
Николас прицепил себе бороду, надел шляпу, подтащил к окну ящик, вскарабкался на него и навел подзорную трубу на стеклянную дверь, отделявшую террасу от гостиной. Он заметил какое-то движение в доме.
— Пять градусов на правый борт! — подчеркнуто морским хриплым голосом скомандовал мальчишка сам себе, наводя фокус.
В узком секторе обзора трубы появились чуть смазанные силуэты отца и матери. По энергичным движениям родителей можно было догадаться, что они о чем-то спорят, если даже не ссорятся. Нико удалось навести фокус на лысину отца, с которой тот как раз в этот момент стирал пот носовым платком. Жесты Карлоса были просительными и убеждающими, в то время как Кораль, судя по ее движениям, была рассержена и настроена любой ценой отстаивать свое мнение.
Хлопнула калитка. Нико с готовностью и явным интересом перевел подзорную трубу на подход к дому.
— Клянусь своей бородой! Враг прямо по курсу!
Нико не мог не порадоваться тому, что увидел. Этот человек явно был наделен особым даром приходить в самый подходящий момент!
«Это облом, папа Карлос, полный облом!»
Психолог подошел к крыльцу и поднялся по ступенькам. Его неуверенная, чуть неловкая походка была уже хорошо знакома Николасу. Ему казалось, что университетский преподаватель только так и должен был ходить, да и одеваться именно в джинсы и замшевый пиджак. Навстречу Хулио вышла Кораль. Прямо в дверях она стала о чем-то рассказывать гостю и при этом взволнованно жестикулировала. Омедас слушал ее и согласно кивал. Его явно заинтересовало самочувствие Кораль и порезы на ее лице, которые она к этому времени успела заклеить полосками пластыря.
Хулио придержал ладонью подбородок Кораль и стал рассматривать эти мелкие царапины. Судя по выражению лица матери, эта процедура ей нравилась. При этом она настороженно поглядывала в сторону гостиной, явно опасаясь, что Карлос выйдет навстречу гостю и увидит ее и Хулио в подозрительной близости друг к другу. Наконец гость убрал руку, и в этот момент Николас заметил что-то большее. Мать и психолог, явно приехавший по ее звонку, обменялись такими ласковыми и нежными взглядами, что даже ребенку многое стало понятно. Их объединяло нечто большее, чем эти несколько встреч, состоявшиеся по поводу психотерапии для непослушного мальчика.
Затем психолог-шахматист сделал шаг назад, и Кораль снова о чем-то заговорила. Она махнула рукой в сторону сарая, Хулио посмотрел туда же. На мгновение Нико показалось, что они увидели его, но он прекрасно понимал, что это невозможно, так как и он сам, и его подзорная труба находились внутри темной постройки, которую к тому же уже окутали предвечерние сумерки. Вскоре Кораль и Хулио вошли в дом, и Николас потерял их из виду.
Всякий раз, подъезжая к этому дому, он задавал себе один и тот же вопрос: «Правильно ли я поступаю, приходя сюда?» Кроме того, на этот раз ему не понравилось, что его вызвали срочно, как спасательную команду или пожарного, пусть при этом голос Кораль и звучал умоляюще. Хулио вовсе не хотел, чтобы в этой семье его воспринимали как ходячую жилетку, в которую всегда можно поплакаться. Впрочем, в глубине души он понимал, что одно дело — казаться гордым и неприступным, а другое — отозваться на крик Кораль, умоляющий его о помощи.
Он вошел в гостиную, где явно повисла напряженная тишина, готовая в любой момент разразиться бурей скандала. Карлос приветственно махнул ему рукой, но было видно, что на самом деле муж предпочел бы продолжать разговор с женой без посторонних. С первых же слов Карлоса психологу стало ясно, что Кораль позвонила ему сама. Она не посоветовалась с мужем, что, естественно, не могло не задеть его самолюбие, и без того уязвленное. В ответ Кораль напомнила супругу, что он сам запер Николаса в сарае, не посоветовавшись ни с нею, ни с кем бы то ни было. Впрочем, она тотчас же дипломатично добавила, что в такой ситуации, когда все идет из рук вон плохо, крайне важно действовать всем заодно, в единой связке, а не тянуть одеяло в свою сторону.