Карлос довольно быстро капитулировал, отказался убеждать жену в своей правоте. Во-первых, он здорово устал, во-вторых, действительно плохо себя чувствовал, в-третьих, прекрасно понимал, что сам привел Хулио в их дом и в какой-то мере несет ответственность за то, что тот теперь появляется здесь достаточно регулярно. Он предложил Хулио что-нибудь выпить, словно хотел этим извиниться за свое поведение, не слишком гостеприимное в первые минуты встречи.
Хулио Омедас взял предложенный ему бокал и постарался занять место, удобное для наблюдения, притом так, чтобы не оказаться на линии огня между супругами. По правде говоря, он не совсем отчетливо понимал, что именно ему нужно теперь делать, но был абсолютно уверен в том, что уходить сейчас не следует.
«Если все пойдет так, как я предполагаю, то мне наконец станут известны причины и суть тайных конфликтов, судя по всему скрыто тлеющих в этой семье уже долгое время, но подсознательно тщательно скрывавшихся и Кораль, и Карлосом не только от посторонних, но и от самих себя. Вполне вероятно, что наружу вылезут все тайные подозрения и замалчивавшиеся обвинения, которые были следствием претензий, копившихся обоими родителями долгие годы. Все это вместе может дать мне неоценимую пищу для размышлений о том, почему же в этой, казалось бы, образцовой семье растет такой странный, необъяснимо жестокий ребенок».
Никогда раньше Хулио не присутствовал при ссорах, происходящих в этой семье. Его даже несколько удивило, как привычно и легко обменивались обвинениями эти два человека. По всему выходило, что конфликты и споры между ними — дело куда более обычное, чем можно было бы предположить, глядя на них со стороны. Заметным был сам тот факт, что Кораль Арсе позвонила ему, не посоветовавшись с Карлосом и даже не предупредив его о том, что психолог вот-вот приедет. Вскоре Кораль и Карлос уже увлеченно спорили и ругались, почти забыв о том, что в гостиной они не одни.
Хулио понял, что не ошибся с выбором стратегии, решив остаться здесь и понаблюдать, что будет происходить дальше. Да и тактика его оказалась верной. Он занял место в углу помещения и до поры до времени не вступал в семейную дискуссию.
Карлос вел разговор, сидя в кресле. Кораль осталась стоять спиной к окну и, казалось, не собиралась давать мужу спуску ни при каких обстоятельствах.
— Между прочим, сначала ты заявил, что я поторопилась позвонить Хулио и, более того, назвал меня истеричкой, — напомнила она мужу.
— Ничего подобного. Я вовсе не называл тебя так, — попытался успокоить ее Карлос. — Только сказал, что твоя реакция на случившееся оказалась несколько… преувеличенно эмоциональной.
— Ты сказал, что она была истеричной.
Карлос Альберт поцокал языком.
— Не нужно выдергивать мои слова из контекста ситуации. Я описывал лишь то, что происходит, и вовсе не хотел оскорбить тебя лично.
— Так вот, я позвонила психологу только по одной причине. Я призналась сама себе в том, что не знаю, как вести себя дальше с Николасом, чем отвечать на его выходки типа сегодняшней. Если мы теперь еще и с тобой переругаемся относительно того, как дальше воспитывать сына, то нам останется только гадать, что именно он нам устроит в следующий раз. Уверяю, обоим мало не покажется.
— Между прочим, ты совсем перестала доверять мне в вопросах воспитания ребенка. Ты на меня не рассчитываешь, не ждешь от меня помощи, совсем выводишь за скобки.
— Давай кое в чем признаемся сами себе, — сказала она. — Ни ты, ни я не понимаем, как нам реагировать на то, что происходит. Разница между нами в том, что я при этом готова думать и просить помощи у профессионала, а ты склонен прибегать к жестким методам воспитания с непредсказуемыми последствиями.
— Но чего ты хочешь? Думаешь, будет лучше, если я так и останусь сидеть сложа руки, не реагируя на его маленькие шалости? — Карлос даже повысил голос. — Я не позволю ему растоптать нас. Мы и так слишком долго это терпели. Пора положить конец хамству и наглости этого мальчишки.
— В любом случае ты не имеешь права угрожать ему, что мы отдадим его в спецшколу или вообще, как ты выразился, отправим в колонию для несовершеннолетних.