«Господи, буду ли я когда-нибудь счастлива с этим человеком? — спрашивала себя Кораль. — Прощу ли ему когда-нибудь недостаток силы воли, отсутствие ярких черт в характере, полнейшую личностную заурядность и серость? Неужели я должна оставаться с ним, пусть хотя бы и ради Дианы? Малышка действительно обожает отца».
Кораль продолжала спрашивать себя, не сама ли виновата в том, что сначала связала свою жизнь с этим человеком, а потом стала внутренне упрекать его за то, что он по большому счету не заслужил ее любви. По всему выходило, что она по доброй воле выбрала себе эту судьбу — жизнь без трудностей, опасностей и неожиданностей, в комфорте и достатке, при этом серую и унылую, с таким же невзрачным человеком рядом.
Раз за разом к ней бумерангом возвращались воспоминания о том, как она открывала сарай, с каким обиженным и раскаявшимся выражением на лице смотрел на нее Нико. При этом обидные слова, которыми они так щедро обменивались с Карлосом в течение всего вечера, тоже никак не уходили из ее памяти.
Больше всего Кораль рассердило, что Карлос вдруг решил именно сейчас проявить твердость характера, весьма неожиданную для него. Кроме того, ее беспокоило, не скажется ли напряжение, повисшее в доме, все эти ссоры и поведение Николаса на психологическом состоянии девочки.
«Насколько она понимает, что происходит в семье? На первый взгляд — ровным счетом ничего».
Диана вела себя точно так же, как обычно. Но Кораль была уверена в том, что рано или поздно все, чему она невольно оказывается свидетельницей, негативно повлияет на ее детскую, еще слабую психику.
«Нельзя, чтобы она все это видела. Нужно защитить ее от отрицательных эмоций и неприятных впечатлений. Если дела и дальше пойдут так же плохо, то, может быть, стоит отвезти малышку на несколько дней к бабушке. Пусть побудет там до тех пор, пока у нас все хоть немного не успокоится».
Она встала с кровати, вышла из спальни и направилась в комнату Дианы. Мать вошла к дочке тихо-тихо, буквально на цыпочках. Кораль наклонилась над детской кроваткой и несколько минут смотрела на мирно спящую девочку. При этом женщина ощущала, как ей самой становится легче дышать и жить в этом мире.
«Как же она прекрасна, — подумала Кораль, глядя на дочь. — Нужно сделать все, чтобы ей подольше не приходилось соприкасаться с темными сторонами этой жизни».
Она долго стояла у кроватки и прислушивалась к ровному, тихому дыханию маленькой девочки.
Из спальни Дианы Кораль вышла куда более спокойной и даже уверенной в себе. При этом она отчетливо понимала, что идти спать у нее нет ни малейшего желания. Ей срочно нужно было выплеснуть энергию, накопившуюся у нее в душе, причем так, чтобы эта мрачная сила не обрушилась на кого-нибудь из членов семьи.
Внезапно Кораль поняла, что именно ей нужно делать. Она поднялась на чердак и открыла дверь в маленькую комнатку, которую когда-то, едва переехав в этот дом, назвала художественной мастерской и куда с тех пор практически не заходила. Впрочем, на тот случай, если ей вдруг придет в голову «помахать» кисточками, Кораль предусмотрительно сохранила здесь наборы красок и несколько приготовленных холстов на подрамниках, прикрытых большим куском клеенки.
«Вот что мне сейчас нужно, — подумала она и вдруг встревожилась. — А не утрачены ли безвозвратно за эти долгие годы навыки работы с кистями и красками?»
На рабочем халате, висевшем в углу мастерской, не было ни единого пятнышка краски. Кораль осторожно надела его, завязала пояс на талии и выбрала из стопки подрамников самый большой — полтора метра в длину. Она водрузила его на мольберт и стала готовить краски. Что ж, все шло хорошо, по крайней мере пока. Подготовительные работы женщина выполняла чисто автоматически, даже не задумываясь о том, помнит ли она их или же повторяет подсознательно. Несколько девственно-чистых палитр ждали своего часа. Часть тюбиков с краской успели подсохнуть, но Кораль все же удалось привести их в рабочее состояние, воспользовавшись растворителем, найденным на стеллаже.
В ее голове уже родился смутный образ будущей картины, который теперь оставалось перенести на холст. Это был некий вулкан форм и цветов. Готовить его карандашной прорисовкой Кораль не посчитала необходимым. Ей просто было нужно выплеснуть этот фонтан огня и лавы на девственно-чистый холст. Начала она с подготовки черного фона. Его-то и должен был прорвать огонь, томящийся под землей, накопившийся где-то там, в глубине, в самой сердцевине ада.