— Этот ход не противоречил правилам, — возразил Нико.
— Я согласен. Не противоречил. Но, говоря другими словами, твой поступок был неспортивным. Именно это и называется отсутствием стиля. Так играть могут наперсточники на рынке, но не шахматисты в клубе.
Эти слова явно не убедили Нико в собственной неправоте.
Хулио предложил ему сесть за стол и поговорить спокойно.
— Я знаю, что тебе нравится играть хитро, выстраивать сложные комбинации, организовывать ловушки и западни. Это нормальное дело. Но я уже не в первый раз замечаю, что тебе нравятся и подставы. По-моему, ты не видишь между ними разницы. Смею тебя заверить, подстава — оружие обоюдоострое. Оно запросто может обернуться против тебя. Если соперник поймет, что ты готовишь ему не совсем честную ловушку, то он вполне сможет перехитрить тебя. Тогда в дураках окажешься ты. При этом преимущество сохранится за тем, кто сделает последний обманный ход, следовательно, не за тобой, а за противником.
Кораль по-прежнему стояла рядом со столом, сложив на груди руки. Выражение лица у матери было явно недовольным. До шахмат ей дела не было. Гораздо больше ее расстроило поведение сына. Тем не менее она прекрасно понимала, что Хулио вел разговор именно об этом, хотя и другими словами, близкими и понятными Николасу.
— Я прекрасно понимаю, что ты привык играть с компьютером, — продолжал он. — Ему и дела нет до того, как ты себя ведешь, подставляешь его или же играешь честно. Сражаясь с компьютером, достаточно соблюдать формальные правила. Но мы, живые люди, судим о других не только по их делам, но и по намерениям.
— Так и есть, — поддержала Хулио Кораль. — Никому не нравится, если им начинают манипулировать.
— Не нужно пытаться обмануть человека или тем более унизить его, — продолжал Хулио. — Попытайся просто обыграть его, причем честно и красиво. Забудь про всяческие подставы и прочие хитрости. Главное достоинство шахмат — их ясность и открытость.
— Ладно, — с неохотой согласился Нико.
В этот момент в комнату вошла Лаура, оглядела присутствующих и обратилась напрямую к Нико:
— Может быть, сыграем партию?
Тот вопросительно посмотрел на мать.
— Хорошо, — сказала она. — Только, пожалуйста, недолго. Надеюсь, на этот раз ты обойдешься без глупостей.
Буквально через секунду Лаура и Нико вышли из комнаты. Диана, увлеченно возившаяся со своей игрушечной собачкой, осталась с Кораль и Хулио.
— Не знаю, что и думать, — со вздохом сказала Кораль. — Дались ему эти шахматы. Играл бы лучше в какую-нибудь «монополию». По-моему, куда более мирная игра.
— Ничего, надеюсь, что скоро он сможет сыграть в клубной команде. Пусть не сразу, небольшими шагами, но мы все же продвигаемся к нашей цели.
Из главного зала доносился гул голосов и стук сдвигаемых стульев. Никто не хотел пропустить такую важную партию. Для этого случая зрители даже принесли из кабинета директора новый набор фигур и доску. Затем в большом помещении повисла полная тишина. Поражение галисийца накалило атмосферу. Теперь Нико предстояло встретиться с единственной шахматисткой из молодежной команды, которой регулярно удавалось обыгрывать Тоньо. Именно Лаура и была в этом клубе той важной птицей, которая могла себе позволить охоту на любую, пусть даже самую крупную дичь.
— Берегись, берегись, на крючок не попадись, — заявил Герман, когда соперники сели за стол.
Хулио Омедас разрывался между интересом к этой принципиальной для него партии и желанием побыть наедине с Кораль. В итоге чаша весов склонилась в более сентиментальную сторону.
— А кто эта милая девочка? — спросила женщина.
Хулио рассказал ей о своей племяннице, не забыв упомянуть, что она ему, в общем-то, как дочь. Кораль кивнула и заметила, что, наверное, быть ребенку близким, как отец или мать, не являясь при этом ни тем ни другим, — дело хорошее. Ты получаешь все родительское удовольствие, то приятное, что дарит тебе общение с ребенком, но при этом остаешься свободен от всех неприятностей, так или иначе связанных с воспитанием собственных детей. Особенно хорошо быть таким отцом по призванию, когда у тебя такая вежливая, воспитанная и, судя по всему, умная приемная дочь, как Лаура. При этом Кораль задумалась над тем, сохранятся ли нынешнее очарование и мягкий покладистый характер в Диане, когда ей будет столько же лет, сколько сейчас Лауре.
Николас твердо и решительно вывел вперед свои центральные пешки, разыгрывая классическую версию французского дебюта. Нельзя было сказать, что он хорошо владел именно этим тактическим приемом, но как раз о французских дебютах он хотя бы что-то знал. Лаура делала ходы не торопясь, порой подолгу задерживала в руке ту или иную фигуру. Она словно наслаждалась физическим контактом с деревянной полированной поверхностью. Ей явно доставлял удовольствие сам процесс игры.