Омедас обдумывал случившееся и мысленно расписывался в том, что натворил много совершенно непростительных вещей. С другой стороны, еще большей глупостью было бы продолжать жить как ни в чем не бывало, продолжать играть в ту же игру, но уже по чужим правилам. С каждым шагом, с каждым ходом он только попадал бы во все более полную зависимость от мальчишки, переигравшего его по всем статьям.
Нико удалось то, о чем он давно мечтал, — стать маленьким омерзительным божком, управляющим как видимой, так и невидимой стороной этого мира. Он с полным основанием мог рассчитывать, что Хулио не решится развенчать этот языческий культ. Ведь психологу было что терять в этом случае. Нико явно был уверен в том, что отрезал противнику все пути к отступлению угрозой возможного разрыва столь дорогой для него связи с Кораль Арсе.
«Трахнуть королеву».
Хулио заперся у себя в квартире с твердым намерением не выходить на улицу до тех пор, пока ему не удастся что-то придумать, принять для себя какое-то решение. Положа руку на сердце, он признался себе, что его отношения с Кораль дурно пахли с самого начала. Какие бы глубокие и искренние чувства он ни испытывал к этой женщине, уважать себя самого в сложившемся положении ему было не за что. Не за что хвалить так называемого психотерапевта, который вознамерился спасти несчастного ребенка от издевательств отца-извращенца, для чего устроил настоящую клоунаду, этакую пародию на интеллектуальный детектив.
Вся эта история с подброшенными уликами чем-то напоминала американский триллер из тех, что «основаны на реальных событиях, имена героев изменены». В какой-то момент Омедас даже предположил, что Нико, вполне возможно, использовал сюжет когда-то просмотренного фильма для разработки собственного сценария, который затем сам же и срежиссировал, надо сказать, вполне успешно.
Хулио чувствовал себя разбитым и измученным. Он не знал, что делать. Попытка проанализировать ситуацию с точки зрения Кораль тоже не дала сколько-нибудь полезных результатов. Да, конечно, ее обманули, но в основном по той простой причине, что она с превеликой готовностью позволила это сделать. Все происходящее вполне ее устраивало.
Образ извращенца Карлоса пришелся как нельзя кстати. Кораль все равно уже давно жила с ним просто по инерции. Ни о какой любви с ее стороны уже долгие годы не было и речи. Рядом с этим мужчиной ее удерживало лишь одно желание, вполне оправданное с житейской точки зрения. Женщина хотела сохранить видимость семьи ради поддержания стабильности в этой сложной и достаточно жесткой жизни.
Ловушка, хитро подстроенная Николасом, парадоксальным образом позволила Кораль и Хулио пойти на поводу у собственных чувств и желаний. В результате семья была разрушена, а влюбленные воссоединились после долгих лет разлуки.
Хулио размышлял над тем, как выйти из столь неприятной ситуации, не потеряв того, что стало для него едва ли не самым важным в жизни. Отношениями с Кораль он не готов был жертвовать ни при каких обстоятельствах. По всему выходило, что в какой-то момент жизнь рассчиталась с ним за его труды фальшивым чеком.
Больше всего на свете Омедас ненавидел ситуации, когда он оказывался ведомым, пешкой или пусть даже значимой фигурой, но в чужой игре. Сейчас он мог лишь заявить маленькому мерзавцу, что тому не удастся разрушить столь светлые и искренние отношения, которые связали с его матерью психолога, жестоко подставленного им.
Вот только, судя по всему, Хулио и Кораль в дальнейшем придется мириться с присутствием в их жизни этого чудовища с ангелоподобным лицом, на котором так отвратительно выглядела циничная, жестокая ухмылка. Более того, Омедас с ужасом понял, что ему придется делать вид, будто все хорошо, мальчик явно идет на поправку. Все ради того, чтобы Кораль ничего не заподозрила и не обвинила его в том, что он предвзято относится к ее сыну, прижитому от бывшего мужа.
Хулио ходил по квартире из комнаты в комнату, не в силах найти выход из сложившейся ситуации. Адреналин уже почти сочился через поры его кожи и пропитал воздух во всем доме. В какой-то момент Омедас непроизвольно подметил, что старается тщательно обходить все имевшиеся в квартире зеркала и не заглядывать в них.
Его первым безотчетным порывом было высказать Кораль в лицо все как есть, признаться во всех своих невольных грехах и ошибках, а затем уйти, скрыться раз и навсегда. Он прекрасно понимал, что при таком раскладе ему останется только смириться с окончательной потерей любимой женщины.