Нико бросал камешки в реку и показывал сестре, как сделать это таким образом, чтобы плоская галька не утонула сразу, а попрыгала по поверхности воды. Кораль лежала на траве рядом с Хулио и рассказывала ему, как весело ей жилось в Ла Моралехе.
Оказывается, светская жизнь била там ключом. Кораль то и дело приглашали на какие-то приемы и просто дружеские вечеринки. Порой эти визиты следовали буквально один за другим и благополучно стирались из памяти, не оставляя после себя ровным счетом никаких воспоминаний.
Например, через два квартала от них жила некая маркиза Держиморда, как за глаза называла ее соседка Кораль. Эта дама собирала у себя так называемые девичники, побывать на которых считали своим долгом все накрашенные и загоревшие в соляриях куклы Барби из окрестных кварталов.
Хулио просто покатывался со смеху, представляя себе, как уютно чувствовала себя Кораль в таком окружении. Спасалась она обычно хорошим шампанским, а ничего дешевле, чем «Моэт и Шандон», в этом доме не подавали. Несколько бокалов игристого напитка — и лица приглашенных стирались, голоса звучали куда более приглушенно. Теперь Кораль могла спокойно лицезреть яркий блеск их бесконечных ожерелий, серег и колец, отражавших пламя свечей, горевших в бесчисленных канделябрах по стенам салона.
Время от времени на фоне этих безликих пятен возникали безупречно ровные зубы, впивавшиеся в канапе, доставленные из лучших окрестных заведений, располагавшихся, как на подбор, по периметру площади рядом с местной церковью. Иногда в поле ее зрения попадали бокалы с жирными отпечатками губной помады, а то и сами губы, пухлые, накачанные ботоксом, поэтому почти неподвижные, словно неживые.
Среди приглашенных дам сновали девушки в старомодных чепчиках, разносившие на серебряных подносах горки конфет «Ферреро Роше» и «Мон Шери». В общем, по мнению Кораль, ничего более скучного и унылого, чем эти сборища, ей видеть не доводилось. С какого-то времени она вообще перестала появляться на подобных мероприятиях, затем ей постепенно даже перестали посылать приглашения.
Она уже давно стала замечать, что соседи порой не по-доброму перешептывались у нее за спиной, и вскоре выяснила, что заслужила неодобрение местного бомонда своей работой в обычной государственной больнице, этом рассаднике всяких африканских болезней, которые иммигранты, понаехавшие со всего света, лечат за наш счет. «Мы же, как добропорядочные граждане, платим налоги, которые идут, в частности, на медицинское обслуживание подобного сброда». Эти люди чувствовали себя жертвами ужасной несправедливости. С точки зрения многих из них, Кораль выступала в роли вольной или невольной соучастницы в этом грязном деле.
Они провели день, гуляя по великолепному парку Аранхуэс, выдержанному в версальском стиле. Маршрут выходного дня предложил Хулио. У него сохранились самые теплые воспоминания об этом месте, куда отец часто водил их с сестрой. Первую часть дня они обычно проводили в самом парке, а после обеда перебирались на берег Харамы, где брали напрокат лодку и по очереди гребли то вверх, то вниз по течению.
Сейчас, гуляя по тропинке, вившейся вдоль берега, и слушая, как Кораль рассказывала ему и детям про разные породы деревьев, Хулио представлял себя в образе отчаянного рыцаря. Дама сердца завязала ему глаза и вела по мрачным подземельям и коридорам старинного замка. Он попытался было найти то самое любимое место, где они обычно устраивали пикники, но за прошедшие годы территория заметно изменилась. Куда-то пропала старая деревянная пристань, на которой обычно с комфортом располагались местные рыбаки. Даже сама река вроде бы потеряла былую чистоту и тот особый, изумрудный цвет воды, которым славилась в былые годы. Тем не менее они нашли подходящее место неподалеку от прибрежных зарослей камыша, растянулись на траве и наблюдали за тем, как плыли по небу облака, отражающиеся в воде.
Сын Кораль вел себя предельно корректно, хотя это и получалось у него несколько искусственно. Всем своим видом он давал понять, что и мама, и Хулио напрасно беспокоятся и ожидают от него каких-то странных выходок. Мол, новый семейный порядок нравится ему куда больше, чем тот, старый.
Впрочем, все попытки Нико облегчить вживание Хулио в новую семью, сделать его отношения с Кораль более естественными не пошли мальчишке на пользу. Хулио по-прежнему чувствовал себя напряженно и был готов к тому, что Николас в любую минуту мог испортить им всем настроение, вполне возможно — не на один день.