— Ну а теперь серьезно, — сказал Феликс. — О чем у вас тут речь?
— Да вот коллега Омедас ввязался в одну историю, а попутно решил попытаться найти ответ на вечный вопрос, являющийся одной из краеугольных проблем мироздания. Почему мальчик из богатой семьи вдруг оказывается редкостным сукиным сыном?
— Зря ты его так. Для подобных детишек существует специально принятый термин: полиморфный извращенец, — заявил психоаналитик. — На самом деле все дети такие. Это еще Фрейд говорил.
— Аллилуйя великому и ужасному, — хором вознесли хвалу Хулио и Андрес при упоминании имени отца психоанализа.
— «О детских сексуальных теориях». Полное собрание сочинений, том девятый.
Феликс всегда находил удовольствие в не слишком точной игре с цитатами, якобы самыми выверенными. Впрочем, любые шуточки по поводу психоанализа он воспринимал в штыки на полном серьезе. Руис явно считал себя носителем некоего тайного знания, недоступного невежам и посредственностям, окружающим его и ограничивающимся в процессе познания мира опытами над лабораторными мышами и крысами.
— Я смотрю, вы полагаете, что дети рождаются на свет ангелочками. Лишь впоследствии, от соприкосновения с нашим жестоким миром, у них отваливаются крылышки. Так вот, заявляю вам со всей ответственностью, что эта теория давно развенчана наукой, которая не оставила от этих лженаучных умозаключений камня на камне, — заявил коллегам Феликс и посмотрел на часы. — Как известно, разум является лишь верхушкой изрядно подгнившего и подтаявшего айсберга подсознательного и иррационального. Немалую часть этой невидимой составляющей занимают сексуальные инстинкты, в том числе и извращенные, а также инстинкт уничтожения себе подобных. В общем, если мы заявляем, что ребенок — это чистое и невинное существо, то имеем в виду, что некий айсберг девственно чист и состоит сплошь из замороженной дистиллированной воды. Именно по причине подобного заблуждения так задержалось развитие изучения детских психопатических отклонений и, следовательно, так скромна подборка подлинно научной литературы на эту тему. Мы с легкостью называем психопатом взрослого, который ведет себя аморально ровно в той же степени, в которой это свойственно самому обыкновенному ребенку. Впрочем, коллеги, на данный момент я вынужден прервать нашу плодотворную дискуссию и откланяться. Был счастлив пообщаться с вами, но, по всей видимости, дальнейшее обсуждение пройдет без меня. Мне еще нужно проверить пачку контрольных и лабораторных работ, к сожалению в большинстве своем выполненных весьма посредственно. Да, кстати, если желаете получить ксерокопию моего доклада «Белоснежка, или К вопросу об истерической девственности: случай реактивной трансференции на фоне подавленного сексуального желания, направленного на материнский пенис», готов вручить вам по экземпляру у себя в кабинете.
— Мы просто сгораем от подавленного желания овладеть этим шедевром! — заверил Андрес.
Феликс оценил шутку и для еще большего эффекта сообщил друзьям якобы под страшным секретом, что докладом можно овладеть и в иной форме, а именно — получить у него копию магнитофонной записи, сделанной им самим во время чтения доклада на какой-то конференции. С этими словами коллега-психоаналитик удалился, лавируя между шикарными бюстами и юными упругими ягодицами.
Хулио с облегчением вздохнул, пожалел о том, что комедийное представление закончилось, и спустился с небес на землю.
— Фрейд умер, — провозгласил он, сокрушенно опустив голову.
— Да, он мертв, и прах его рассеян по ветру, — с улыбкой подхватил старший коллега. — Что, впрочем, не мешает ему оставаться изрядной занозой в нашей заднице. При упоминании его имени нам обеспечен как минимум анальный зуд.
— Спасибо за изящно подобранный эвфемизм, — заметил Хулио. — Однако я полагаю, что Адам с Евой мало чем помогут при решении стоящих передо мной задач.
— То, чем ты решил заняться, относится к области происхождения зла как такового и той роли, которую оно играет в нашем бытии. Для того чтобы познать бытие, как ты, надеюсь, и сам понимаешь, следует напрямую обратиться к его описанию, приведенному в наиболее полной и точной форме, естественно, в Книге Бытия.
— Я, в общем-то, никогда не отличался особой религиозностью, — признался Хулио.
— Это не важно. Для того чтобы понять, как устроены системы моральных сдерживаний и запретов, управляющие нашим поведением в жизни, следует обратиться к Библии, ибо эта книга содержит один из самых древних в этом мире моральных кодексов. Именно в этих давних системах норм и запретов кроется корень всех проблем, стоящих сегодня перед нами. Взять, например, сюжет о Каине. Очень поучительная история, смею тебя заверить.