Николасу было явно не по себе, когда Хулио представил его взрослому человеку, назвав того Попугаем. Сам директор клуба демонстративно не обратил на новичка особого внимания и просто пригласил его сыграть по кругу несколько быстрых партий с ровесниками.
Юных игроков не пришлось долго упрашивать уступить очередь Николасу. Всем было интересно, на что способен этот новичок. Играли здесь в совершенно неформальной обстановке, азартно и с удовольствием. В таких тренировочных поединках было принято весело обсуждать ход игры и смеяться над собственными ошибками. Присутствие Нико несколько изменило общую атмосферу. Все взялись за дело всерьез. Очень быстро получилось так, что за столом все время сидел Николас, а другие игроки лишь сменяли друг друга.
Хулио тем временем отвел Лоренсо в сторону и вкратце рассказал о мальчике, которого привел в клуб. Он не хотел ничего скрывать от старого друга.
— Играть он явно хочет, но взял я его сюда с испытательным сроком. Парень непростой…
— Конфликтный?
— Что-то в этом роде. Я им сейчас занимаюсь, думаю, что общение с шахматистами-ровесниками пойдет ему на пользу.
— Ты только смотри!.. Мне проблемы не нужны. В конце концов, здесь шахматный клуб, а не комната игротерапии в детской психушке.
— Перестань. Парню нужно дать шанс. Он, кстати, меняется прямо на глазах.
— Все равно не понимаю, почему ты притащил его именно к нам.
— Он, между прочим, чертовски хорошо играет.
— Неужели?
— А ты сам посмотри.
В глазах охотника за талантами загорелся жадный огонек.
В течение двух часов Николас сыграл шестнадцать партий, из которых в двенадцати победил, а четыре свел вничью. Его партии действительно оказывались быстрыми. Нико был просто вне себя от счастья. Такой режим игры, считающийся утомительным, ему, наоборот, только придавал сил. Он ставил мат за матом, нависнув над доской, как маленький грозный бог.
Когда Лоренсо и Хулио подошли к столу, Николас играл против явно более опытного соперника, мальчика постарше, уже имеющего опыт выступления в турнирах. Нико обрушил на него всю свою наступательную мощь и заставил противника уйти в глухую оборону.
Лоренсо наскоро прикинул соотношение качества игры и возраста Нико. От него не ускользнула агрессивная манера нового игрока, его харизма, равно как и недостаток техники. Свои победы он одерживал, основываясь скорее на интуиции, чем на точном расчете. Более того, наряду с действительно нестандартными ходами мальчишка порой делал ошибки, совершенно непростительные даже для начинающего игрока. Тем не менее при всех недостатках Николаса его достоинства явно перевешивали их — по крайней мере, в глазах директора клуба. Этот парень ему определенно понравился.
— У кого он учился?
— Ни у кого. Сам. Тренировался один — против разных компьютерных программ.
— В дебютах он, похоже, не слишком силен, — заметил Лоренсо.
— Это точно. Нико обычно выходит из этой фазы игры не в самой выгодной для себя позиции. Вот почему он хочет, чтобы с ним кто-нибудь всерьез позанимался.
— Пешками он действует на редкость умело.
— Точно подметил. Мне кажется, ему доставляет удовольствие демонстрировать соперникам, что даже самый маленький и слабосильный игрок может доставить им много неприятностей.
Лоренсо внимательно посмотрел на Хулио, словно пытаясь понять, есть ли в его словах какой-то дополнительный скрытый смысл.
— Успокойся, — заверил Хулио. — Я за него отвечаю.
Лоренсо согласился, что в новичке действительно заложен немалый потенциал, а Хулио, в свою очередь, ничего не мог возразить против замечания друга о том, что с Николасом придется немало поработать, перед тем как включить его в состав команды, возглавляемой Лаурой, и допустить к участию в региональном турнире.
— Ладно, посмотрим, как он здесь адаптируется, а там видно будет, — сказал Хулио.
Внутренне он действительно считал себя ответственным за то, что привел этого мальчишку сюда, в свой любимый клуб, и больше всего боялся, что ему придется пожалеть об этом. Особенно его смущало то, что соревновательная составляющая шахмат может лишь обострить инстинкт доминирования, и без того сильно развитый в Нико.
Впрочем, Хулио потребовал от себя быть оптимистом.
«Как знать, может быть, именно среди сверстников-шахматистов Нико найдет себе друзей и его душа немного оттает. Ему как воздух нужны контакты и привязанности, которые помогли бы мне вывести его из состояния внутреннего затворничества. Шахматная доска для него — не только окно в мир профессиональных игровых навыков. Она позволит ему общаться с людьми, близкими по интересам. Нет! — повторял про себя Хулио. — Шахматы и клуб не смогут повредить ему. Главное — контролировать его поведение, не допускать спонтанных всплесков эмоций и конфликтов».