Поль с Анатолем часто говорили между собой на эту тему. Что касается Эмиля, он вёл себя несколько иначе, нежели ранее ― часто бродил где-то, пропадая на день, на два, а если и появлялся, то лишь затем, чтобы приветствовать друзей. Сам же запирался в комнате и выходил оттуда лишь за полночь, когда все уже спали.
С Горном Хрустальным Эмиль беседовал все реже, как будто обвинял его в чем-то. Впрочем, принц не замечал этого. Он продолжал верить, что однажды, призрак его любимой посетит его, и он сможет вернуть её, а как, пока еще не придумал.
Всем сердцем принц полюбил луну, часами смотрел на нее и молчал, точно Сверчок находилась в лунном плену.
Молчал и боялся, что слова, произнесенные им, растревожат близкое и далекое сердце любимой принцессы. Все чаще он стал верить в ее присутствие и, порой, беседовал сам с собой, представляя, что разговаривает с ней.
Ему нравилось вспоминать, как он впервые заговорил с нею в полнолуние, когда его милая Сверчок оправилась с подсвечником к реке Тихой, чтобы набрать в нее свет. Необыкновенной, чарующей, сияла она в лунном свете! Как блестели ее глаза, когда она глядела на его грачиное лицо!
А когда он развернул свои звездные крылья, она выглядела такой удивленной, что он еле сдерживался, чтобы не обнять ладонями ее нежной, трепетное лицо под ночным небом. Он смотрел на нее и впитывал в свое сердце порывистый, милый ему, взгляд. А как она ворчала, когда несла его раненой птицей у своего бьющегося сердца!
Сверчок была убеждена, что бабушка ее не умерла, а просто превратилась в невидимку и бережет их дом, лес по-прежнему. Ему следует просто поверить в это сейчас. Она так уверенно говорила, что иначе и быть не может! Она здесь! Его принцесса рядом и наверняка, в скором времени заговорит с ним, он услышит голос Сверчка, увидит ее нежные черты! Принц принял решение, ― будет жить две жизни ― за неё и за себя.
Он смотрел на изящные сосны её глазами. Сверчок называла стволы карамельными. А он, еще, будучи получеловеком, никогда не мог подобрать слово, характеризующее цвет сосновых стволов. Вот она, красота души его принцессы!
А какими нежными глазами глядела она на вечернее небо, с солнцем, уплывающим в свою Огненную даль. Так она говорила о солнце, а у колдуна сердце выскакивало из груди и ноги отказывались двигаться, ― хотелось остаться на берегу Тихой реки, навсегда…а потом его заколдованное исчезновение и её вера в его жизнь.
Он должен найти выход и спасти ее, вернуть, как когда-то, вернула его Сверчок! Была бы она сейчас жива, если бы не пришла тогда с подсвечником? Не заговорила бы с ним? Убежала бы от него со всех ног?!
О, кто знает ответ на эти вопросы?.. Судьба насмехается над ним. Он любит свою единственную всё больше, думает о ней все чаще, и не знает, как вернуть её.
Его беспокоит и мать. Королева Квэтта ведёт себя странно. Иногда он словно сомневается, что она любила Сверчка. А чаще всего чувствует, что она любит только себя.
Постоянно они ведут беседы со злобной кухаркой Изой. О чём можно говорить с этой необъяснимой неприятной женщиной? Понятно, что кухарке льстит такое общество, но какая выгода Квэтте? Сам он не может с Изой и словом обмолвиться, хотя она так докучает ему со своими разговорами.
В беседах со своим сыном, Квэтта иногда позволяет себе высказываться в стиле кухарки, да так неожиданно, что принц каждый раз вздрагивает от этих слов, не понимая, как особа королевской крови может произносить подобное.
Сегодня новый унылый день. Без Сверчка. Она ― смысл его жизни. Какие могут быть королевские дела, если сердце у него не на месте? Не может он отпустить её! И не отпустит! Такая любовь не может умереть!
Горн Хрустальный собрался и ушел из дворца. В последнее время он стал совершать длинные прогулки. Сейчас ему захотелось попасть на другую сторону Тихой реки, чтобы перестать думать о кладбище и той, которая для него превыше всего.
Лес утопал в летних травах и цветах. Деревья возвышались и взирали со своих высот недоверчиво. Пчёлы проносились над головой принца, с одной целью ― прикоснуться к цветку, почувствовать его дыхание. Лето в Цветопрядье ― самая вольная пора. Смотришь во все глаза. Так странно! Словно и не было этой страшной зимы, ледяного ужаса, укравшего его милую.
Он дошел до серебряного моста и медленно, словно в забытьи дошёл по нему до другого берега. Спустившись, побрёл прямо, чувствуя, что здесь он свободен; понимая, что, не смотря на расколдованную внешность, внутри он прежний древний колдун, который любит и эта любовь ― его жизнь.