И мечтала. Как она мечтала, покрывая глянцем поверхности любимого рояля, натирая его специальной жидкостью! А видя в нём свое несчастное отражение, сразу отказывалась от мечты. И чувствовала себя в этот момент слишком блёклой для музыкальных, почти идеальных для неё, стен.
А сейчас она сидит на скале, ставшей ей за всё это время, почти родной, и думает о двух мужских образах, обитающих в её мыслях, сердце, жизни… кого она выберет, зависит только от неё. Теперь она знает, какой зеркальной и коварной может быть судьба.
Один из них уверен, что она мертва. Второй мужчина спас её от смерти и дарит свою любовь: дыханием, шагами, словами, молчанием, дистанцией, которая для неё так важна. И для него имеет значение всё, что связано с ней.
Сверчок вздрогнула, ― позади неё раздался громкий, очень громкий звук. Звук превратился в грохот, который нарастал, точно кто-то нажимал сразу на все клавиши низкого регистра.
Она поспешно поднялась на ноги, обвиняя небо в ливне или буре ― у неба всегда бури в запасе. На воде появилась рябь, словно сам ветер бежит по реке. Совсем недавно в этой воде плавали отражения солнца, бегущего на закат и её мечты, более счастливые, чем она.
Шум не прекращался. Будто кто-то валил деревья в далеком лесу, или одна из туч торопилась на самую вечернюю, цветочную поляну, и, бесконечно лопалась, пугая собой. Правда, звуки показались Сверчку знакомыми. Однажды, она уже слышала нечто подобное. Только, где?
Стало холодно. Будто с самых далеких гор долетело дыхание снега. Принцесса обняла себя руками и пожалела, что не захватила кофту.
Она принялась оборачиваться вокруг себя. Темно. Ничего не видно. Лучше идти домой.
Шагнула и оступилась. Башмачок соскользнул с ноги и она, догнав его, принялась подтягивать к себе пальцами. Земля задрожала. Единственная птица на закате, летевшая в воздухе, что-то пробормотала на своем языке и унеслась прочь.
Сверчок поскользнулась и вынуждено села, чувствуя под ладонями мелкие острые камешки. Правда, тут же вскочила на ноги, и, шагнув назад, обернулась.
Перед ней оказалось что-то невероятно большое и мохнатое.
― О! ― воскликнула принцесса, чувствуя страх. Она вцепилась пальцами в складки платья, приподнимая их, чтобы не сесть на холодную землю вновь.
― Дитя моё! Сверчок! ― голос раздался откуда-то сверху.
― Мартыня! ― закричала девушка удивлённо. Голос её прервался, а нежные глаза наполнились слезами.
Мартыня встала на колени. Скала с места не сдвинулась. Огромная голова её оказалась прямо перед лицом принцессы.
― Я люблю тебя! ― воскликнула Сверчок, и прислонила свой нос к громко сопящему носу Мартыни. ― Как долго ты не появлялась!
Великанша тихо села рядом с миниатюрной принцессой и тоже свесила ноги со скалы. Бережно, посадила девушку к себе на колени и стала согревать своим дыханием, стирая мохнатой щекой её слезы.
― Ты не поверила, что я умерла? ― спросила, наконец, Сверчок, когда поняла, что великанша никуда не денется.
― Я знала это, но раньше прийти не могла, у Мартыни много дел.
― Достаточно того, что ты помнила обо мне! ― с жаром произнесла Сверчок, зарываясь лицом в теплый обезьяний мех.
― Пришла пора сказать тебе, кто я, ― произнесла Мартыня, быстро, уменьшаясь.
― Ты моя любимая Мартыня! Мой друг! Призрак! Моя говорящая сковорода! И… ― начала было перечислять Сверчок.
― Я мать Горна Хрустального, ― спокойно сказала Мартыня.
― Что?! ― принцесса повернула голову и увидела перед собой улыбающуюся обезьянку.
― А ты думала, что его мать ― Квэтта?
― Именно так я и думала, ― медленно проговорила девушка, пытаясь осознать, услышанное.
― Квэтта ― сестра Мозаичного духа, ― того, который…
― Который все превращает в искусство, ― договорила за неё принцесса. А Иза?
― Иза ― родная сестра Квэтты.
― Но… как они попали во дворец Кристаллов?!
― Иза ― старая ведьма. Ты должна была догадаться! ― кивнула Мартыня.
― Но как так всё так вышло?
― Много лет назад, ― продолжала Мартыня, ― Иза мечтала, что её дочь станет женой Горна Хрустального, но он от неё отказался, чем обидел ведьму.
― И она его заколдовала в древнего колдуна. Это я знаю.
― Да, мой сын и подозревать не мог, что потеряет голову от любви. От любви не к Ладье.
― А причём здесь Ладья? ― девушка удивленно разглядывала философское выражение на мордочке Мартыни.
― Ладья и есть дочь Изы.
― Нет! ― совсем растерялась Сверчок. ― Этого не может быть! Когда её в дупле обнаружила бабушка…
― И ваша семья вырастила её, как свою! ― помогла девушке Мартыня.