«Палитра.
Не рисую уже лет сто. Краски непривычно отталкивают. Только природные цвета ласкают взор и подзаряжают мой дух. Боюсь, что ощущение внутреннего несчастья спровоцирует недуги, а они недруги.
Когда умерла бабушка, я заболела. Никогда не писала Вам об этом. Неприятно. Всё из-за шеи. В ней что-то сместилось. Я чувствовала боль и шипы. Мне понятно, когда люди говорят, про боль в шее. Она давящая, колючая, головокружительная и постоянная. Ходишь, точно в тумане, со страхом и отсутствием опоры.
Врач приписала витамины и еще какие-то противовоспалительные микстуры. Начиналась зима, когда я шла в поликлинику, чувствуя себя одинокой и развалившейся. Дома делала разные упражнения на координацию, мечтая, что всё это когда-нибудь прекратится.
Когда преодолеваешь недуг, стараешься больше наблюдать, замечать то, на что прежде внимания не обращал.
В кабинете физиотерапии на волновом сеансе я придумывала себе идеального парня. Не буду перечислять Вам перечень этих выдуманных качеств. Скажу одно: все они есть в нём. Я о колдуне. А ещё в нём присутствует то, что я выдумать не могла.
Наконец, получила от Вас письмо. Не могу сказать, что оно очень обрадовало меня. Ведь в нём лишь одна строка, о том, что он любит меня.
Это не может быть правдой. Духи тоже умеют лгать, не так ли? Сейчас я в замешательстве. Вы сказали, что он любит меня. Разве люди, вроде него, могут полюбить такую непонятную особу, как я?
Мне тяжело, но я сразу представила, кто ему подходит: высокая, статная девушка с зелеными глазами (как у Ладьи). Думаю, у неё янтарные волосы, чудесное имя и не черные платья! Разве я похожа на этот идеал, подходящий ему? Единственное, что согревает меня, подобно летнему солнцу, столь далекому и ожидаемому, ― это то, что Вам, уважаемый Карл, не подойдет такая рыжая красавица. Вы из тех, которые влюбляются однажды и навсегда не в принцесс, а в замарашек с жутким характером. Так и вижу, ― стремитесь поцеловать её с высоты своего роста, а она трепещет от гнева. «Как Вы можете обнимать меня, Карл! Сколько раз, повторяла я Вам, мы всего лишь друзья!»
Простите меня, милый Карл! Не со зла. И фразу я эту не выдумала. Однажды сказала её Сухарику и он не поверил. Я жалею, что он первым поцеловал меня. А обнять себя я не разрешила. Почему? Потому что целовалась из любопытства, а не в пламенеющей влюбленности в физика-зубрёжника. Думаю, что любовь ко мне он тоже вызубрил. Да так, что чересчур, потому сам и поверил. Хорошо, что я не была в школе отличницей. «Четверки» не ставят за вызубренное, значит я не «зубрила».
А вот Вы прислали мне эту фразу и я напугалась. Почему? С одной стороны, мечтаю ему понравиться. А с другой, ― вдруг он тоже решит меня поцеловать? Ведь он такой взрослый и серьезный… нет! Он не может думать об этом и полюбить меня. Нет, где-то в нашем лесу точно скрывается рыжеволосая красавица, которая не боится его поцелуев и не видит во мне очаровательную соперницу! А еще я ревную. Да! Сама выдумываю и ревную к собственным выдумкам. Правда, лучше ревновать его к выдумкам, нежели к Ладье.
Сверчок».
13. Ночная дорога
Май. Сверчок старалась не думать о граче. Ладья ходила то мрачная, как туча, то, счастливая. Сестра ничего не рассказывала Сверчку. Принцесса варила каши и мерила ложками постное масло. Кроме растительного масла, жиров не осталось. Ладья часто прогуливалась до фермы и иногда приносила оттуда ломтики свежего хлеба. Сверчок очень похудела. Она переживала, как там колдун, но в лес не ходила.
Однажды вечером посмотрела в зеркало и подумала, что он мог и позабыть о ней. С этими мыслями легла спать. В начале десятого вечера, Сверчок услышала слабый стук в окно. Принцесса напугалась, но поспешно вскочила с кровати. Не зажигая свечи, подошла в полной темноте к подоконнику.
Сквозь высокие тени деревьев, заполнявшие крошечное стекло вползала темнота. Если бы окно выходило на противоположную сторону, то сейчас, в мае, было бы гораздо светлее. Но лес закрывал собою свет, навевая на девочек дрёму после девяти вечера.
Какое-то мрачное, тоскливое предчувствие заставило сердце Сверчка биться тревожнее. Она раскрыла створки окна и пыталась пересилить свинцовые лапы страха, подступающие из леса. Ветер влетел в ее комнату и окутал своим дыханием одеяло с изображением чайных роз и самодельную куклу с лазурными глазами. Пока ветер шелестел страницами книг и раскатывал карандаши на столе, за окном послышалось шуршание и небольшой, темный комочек из меха впрыгнул на подоконник, прямо к рукам принцессы.
— Белка! — воскликнула Сверчок, рассматривая вечернюю гостью. Уши белки настороженно прислушивались, пушистый хвост замер, словно она слышала что-то далекое. Глаза белки выглядели встревоженными и беспокойными. Наконец, она посмотрела на принцессу, и огромная прозрачная слеза скатилась по маленькой щеке на подоконник.