— Он не исчезнет! — задыхаясь от трудных шагов, проговорила Сверчок, не понимая, как может спасти его. — Колдуны не исчезают. Они переезжают! — добавила она, пытаясь успокоить и себя, и белку. ― Может, напишет письмо. Ладье, например…
Слезы душили принцессу, и она принялась успокаивать себя тем, что колдун любит ее сестру и сейчас думает о ней.
— Он бы написал… тебе, — прошептала белка.
— Что? — переспросила Сверчок, — пыталась расслышать беличий голосок сквозь шум дождя. Новый порыв сильного ветра начал крушить темные ветви деревьев.
— Он бы написал только тебе! — закричала белка в самое ухо принцессе. — Он обманул про Ладью. Он не хотел, чтобы ты видела его умирающего. Вот и придумал эту ерунду про красоту твоей сестры. Колдун полюбил тебя!
Принцесса остановилась. Она услышала все, что сказала белка, каждое слово и не могла сдвинуться с места. Глаза колдуна возникли перед ее взором и меняли цвет от смородинового до золотого. Сердце Сверчка затрепетало от какого-то запоздалого, печального счастья. Ветер разметал мокрые, холодные волосы по плечам и кружил в воздухе мелкие острые камешки. Принцесса схватила фалды платья свободной рукой и побежала со всех ног. Ветер не пускал ее вперед, но она подставила холодные щеки его ледяному дыханию и стремительно бежала всё дальше и дальше.
В доме кукушка прокуковала полночь. Ладья не проснулась. Ветер стучал в оконные стекла, но никто не мог впустить его. Уходя, Сверчок все закрыла и проверила. Кукушка сонными глазами осмотрела темную комнату, зевнула, и скрылась за деревянной дверцей.
Сверчок и белка подходили к огромной Мартышкиной горе. Отсюда, снизу, эта гора казалась неприступной громадиной. Когда-то здесь был огромный каньон, но природные силы сдвинули всё, что смогли и образовали высоченную гору.
— А если мы не успеем? — проговорила в отчаянии Сверчок. Она понимала, что ей передается страх колдуна — страх, что они больше никогда не увидят друг друга. Только сейчас она поверила в то, что сказали белка и Карл. Карл не обманул. Наверно, она обидела его…
― А если мы не успеем? ― вновь повторила она, думая, что белка не расслышала её.
— Ступай по правому краю, — сказала белка, не ответив на вопрос Сверчка. Принцесса вся промокла и заледенела, но ничего не чувствовала. Она думала лишь о лесном колдуне. Сверчок должна проститься с ним и отдать ему эту розу. Принцесса взглянула на цветок и ужаснулась: от дождя и ветра бутон совсем увял. Лепестки выглядели такими безжизненными, что руки принцессы только сильнее задрожали от промозглого холода и безнадежности.
— Ничего, — поняла ее белка. — На месте разберемся. — Это все проделки ведьмы. Я не знаю почему, но тысячу сто восемьдесят лет назад, она заколдовала его, превратив в грача.
— Жаль, что мы не знаем почему, — проговорила сквозь зубы принцесса. Зубы ее стучали от холода, но сердце билось громче. Шаги казались все тяжелее. К тому же, с каждым шагом, Сверчок понимала, как любит лесного колдуна. Теперь она понимала это так же ясно, как то, что поднимается на неведомую гору, чтобы навсегда попрощаться с ним. Она не думала, как они с Ладьёй будут жить дальше. Боялась принцесса лишь одного, что не успеет в последний раз увидеть его золотые глаза. Сверчок и белка миновали второй холм только к двум часам ночи. Повсюду застыла черная мгла и лишь глаза белки сверкали, точно два печальных огонька.
Грач лежал на земле. Струи дождя лили на него, поддерживая его таявшую жизнь. Он не выглядел птицей. Птицей он был лишь наполовину. Оба его крыла казались безжизненными и тусклыми. Брови и волосы поседели. Клюв, который остался непревращенным, сковал холод. Ветер согнал с деревьев сухие ветки, и они, оказавшись на груди колдуна, вздымались от его тяжелого дыхания.
— Мы пришли! — голос замерзшей принцессы ворвался в ночь. Белка опередила ее на несколько шагов и, убедившись, что грач еще дышит, отскочила к чьей-то норе.
Губы колдуна расслабились, и он попытался улыбнуться. Принцесса плакала, разбрасывая спутавшиеся ветки с его груди.
— Вы не покинете меня, упрямый колдун! — кричала она. Губы ее задрожали, и она не смогла вымолвить больше ни слова. Легла головой колдуну на сердце и услышала слабые, еле заметные удары под плащом. Он с трудом поднял одно крыло и накрыл Сверчка.