— Это буря? — спросил он у белки. Она замерла — тоже прислушивалась. Лишь кисточки на ее ушах двигались.
— Нет, — мордочка белки расплылась в улыбке. — Это не буря! — заверила она ястреба, вставая с колен и смахивая с розового платья принцессы мокрые травинки. — Это она! Она поможет! Сверчок спасена! — восклицала белка и вытирала взъерошенной лапкой слезы, катившиеся из грустных глаз.
Белка отпрыгнула от принцессы и посмотрела на нее с жалостью. Она подумала, как тяжело будет принцессе вновь осознать, что лесного колдуна больше нет.
Гром усилился, и земля заходила под ногами ястреба. Он вцепился в белку, чувствуя, как страх проникает в ноги и крылья. Глаза ястреба расширились от ужаса.
Он закрыл голову руками, спасаясь от громких, шаркающих звуков, а белка попыталась улыбнуться. Попыталась и не смогла. Сверчок лежала так близко ― молчала и грудь ее вздымалась все реже.
— Она поправится! — пробормотала белка. — Сверчок поправится! Лесные духи не отпустят ее.
15. В гостях
Сверчок услышала звон хрустальных колокольчиков и открыла глаза. Оказалось, что лежит она в незнакомой комнате, где все залито белым, слегка агатовым оттенком.
Обставлена комната не так как в лесном домике: шкаф, зеркало в витиеватой раме, комод с четырьмя ящиками и массивными ручками, на каждом из них; круглый стол, эта кровать и люстра, глядевшая с потолка, вмещающая в себя столько свечей, сколько они с сестрой не гасят и за месяц. Похоже, что ежедневные расходы хозяев этого места не пугают. Все здесь напомнило Сверчку рассказы фермеров о дворце Кристаллов, принца Горна Хрустального и его слуг. Может, Ладья попросила принца оставить ее в этой комнате? Но зачем?
Резкая боль в голове, внезапно, отвлекла принцессу от осмотра чужих бледных покоев. Она приложила ладони к вискам и услышала биение собственного сердца. Если Ладья ее сюда привела, где же она сама? И почему мебель отливает так, словно сейчас уже вечер, а не раннее утро? Она почувствовала непонятную ткань, прикрывающую ее локти, и освободила себя от объемного, пушистого одеяла с рисунком из замысловатых бутонов.
Да, это не ее рубашка. Ее ночная рубашка с заплатами давно утратила свою первоначальную новизну и здесь ее быть не может. Сейчас на ней светлое полотно, отделанное кружевом сливочного оттенка.
Боль в голове снова дала о себе знать. Вдобавок, к сердцу, присоединилось чувство бесконечной утраты, словно оно за свои молодые годы уже пережило что-то страшное и невыносимое и не может вернуться в свой прежний ритм. О! Она вспомнила все: бурю, прожорливую темноту, равнодушные тени сгибающихся ветвей и молчаливо сомкнутые веки ее милого грача. Да, той страшной ночью лесной колдун навсегда распрощался с лесом, небом, дождем и со Сверчком.
― Почему?! ― воскликнула принцесса и откинулась на подушки в ужасе и смятении. Она узнала, витавший вокруг, нежный аромат мяты, смешанный с чем-то знакомым, отдаленно напоминающим, чабрец. Так пахло и в лесу, когда буря разметала её последние надежды. Скрыться бы куда-нибудь от этих ужасных воспоминаний. Какое у него было лицо. Нет! Он не мог умереть! Не могу уйти вот так, любя её. Никогда в жизни она так не верила в любовь мужчины, исчезающего перед ней! Он настоящий! Самый лучший! Единственный!
Перед внутренним взором принцессы восстали картины упрямой бури, взволнованной белки и грача, к груди которого она припала, пытаясь спасти его. Она вся обратилась в слух, чтобы услышать его голос, понять смысл ушедших слов.
Лесной колдун говорил о любви. В свои последние минуты он говорил о ней! Почему она не замечала его чувств раньше? Почему он никогда не заговаривал об этом? Почему заколдованный принц не обрел свое истинное лицо и не выжил назло колдовству старой ведьмы?! Это любовь сыграла злую шутку или неведомое проклятье смогло победить их невероятную дружбу! Нет, что-то тут не так. Как заставить эту ведьму вернуть его? Ну, разве можно кого-то, самого любимого, втащить из лап смерти?! Он сказал, что их разлучили...
В эту минуту в потоке безнадежных слез Сверчок ощущала себя крошечной и слабой. Она сильно ущипнула себя за тонкую кожу на руке. На коже осталась отметина, пылающая отчаянием. И только. Душевная боль потери оказалась сильнее. Страшные крылья прощания унесли за собой ее грача.
В чужом окне не видны деревья. Просто равнодушные пасмурные отблески без золотых лучей солнца. Без понимающих бликов лунного сияния. Без чуда.