За окном яркими мгновениями пролетали зеленые поля с дикими цветами. Синие, розоватые, алые и желтые цветы превращали полотно полей в невероятные картины. Всю зиму мечтала принцесса о том, как наступит май и она сможет бродить по любимым тропинкам и любоваться природной роскошью. А теперь, когда май все-таки наступил и выплеснул в мир свои краски, Сверчку совсем не до красоты.
Сердцем она любит природу: звонкие ручьи, высоты деревьев, пляски солнечных лучей, таинство луны и свежую, сильную землю. Мигом, перед ее внутренним взором пронеслось воспоминание, когда она пришла навстречу к грачу, а он искал червячков в черной земле поля. Где он сейчас? Почему не снится ей? Не может быть, чтобы он вот так взял и исчез навсегда, не вспоминая об их дружбе. Неужели память умирает вместе с человеком? Хотя, он даже не человек, птица, полуптица. А подсвечник? Разбившись, он навсегда утратил бесценный лунный свет? Или осколки, все еще хранят дыхание тех сильных дней?
Ей захотелось попасть домой скорее, словно так можно вернуть грача, упрямого колдуна, с золотыми глазами и любящим сердцем.
Принцесса заметила, как карета понеслась сильнее. Хвосты лошадей виднелись через маленькое окошко впереди, почти невесомыми и очень пушистыми. «Какое счастье, когда на свете живут такие необыкновенные животные, которые понимают тебя!» ― подумала Сверчок.
Сверчок вздохнула и карета остановилась. Лошади встали, точно вкопанные и принцесса разглядела в золотом окошке край родного дома.
Она поспешила выбраться из повозки Мартыни и замерла от удивления и жалости: дом выглядел таким печальным, словно пережил настоящее потрясение.
Бревнышки потемнели от дождей. Между ними виднелись просветы от выбившегося малахитового мха. Крыша пострадала от ветра. Окна смотрят недоверчиво, точно одичали. Хорошо, хоть сосны остались прежними и величаво смотрят сверху вниз на прежнюю девочку, которая сердцем так спешила домой! Принцесса поспешила открыть дверь.
― Ладья! Это я, Сверчок! Ты дома?
Принцесса вихрем осмотрела дом и рассеянно присела на стул. Сестры дома не оказалось. В доме холодно ― печь не затапливали давным-давно.
Сверчок оглянулась на стол, позади себя ― нет, Ладья не написала для нее ни строчки. Сестра из тех, кто не беспокоится, а пускает все на самотек. Принцесса вскочила на ноги, услышав необычайный звон под столом.
Нагнувшись, она заметила блестящий осколок подсвечника, размером с монетку. Сверчок подняла его и на миг задержала на ладони, прежде чем убрать в карман. В первое же полнолуние она отправится к реке и подставит его под Луну в память о бабушке. Но где бродит сестра? И куда она дела остальные осколки?
Дверь скрипнула и принцесса кинулась к порогу, чтобы посмотреть кто там. Ладья вошла в дом и с хмурым видом сняла обувь ― прежние туфли, изменившиеся со временем.
― Ладья, здравствуй! ― в глазах Сверчка стояли слезы радости. Наконец-то после такой потери они вновь вместе!
― Ой, ты вернулась? ― удивилась сестра, и ей почему-то стало неловко, словно она что-то скрывает.
― Прости меня! Я не могла прийти раньше! ― воскликнула принцесса, и слезы покатились по ее лицу.
― Твоя карета, там, у входа? ― поинтересовалась Ладья.
― Что ты! Это повозка Мартыни – великанши! Она позволила мне съездить на ферму, чтобы купить продукты. Мне следует поторопиться, чтобы ее слуги не остались без еды.
― Да, мне пришло письмо из замка с Мартышкиной горы о том, что тебе нездоровится. Еще там говорилось, что какое-то время ты пробудешь в том большом доме.
― Ты не злишься на меня? ― спросила Сверчок, замечая, что Ладья непривычно отводит глаза.
― С чего бы мне злиться? ― мягко ответила сестра и на мгновение обняла принцессу. ― Только я совсем не понимаю, как ты могла заболеть… из-за… смерти лесного колдуна!
Сверчок опустила голову. Ладья говорит о граче так пренебрежительно, словно не понимает. Принцесса подняла на сестру голову и только хотела все объяснить, не понимая с чего начинать, как Ладья привычно вздернула нос, и глаза ее заметали молнии.
― Тебе следует знать, ― проговорила она и впилась яркими глазами в бледное, изможденное лицо сестры.
― О чем? ― спросила Сверчок. Ей стало страшно.
― Я выхожу замуж! ― ответила Ладья.
Сверчку стало холодно. На миг показалось, что вокруг что-то погасло. Она опустила руку в карман фартука и, нащупав осколок подсвечника, сжала его изо всех сил. ― Ой! ― воскликнула принцесса, вынимая руку. Осколок порезал два пальца, и из них побежала кровь.
Ладья нахмурилась, словно ее это раздражало. Она, молча, подала сестре кусок марли, через которую гладила белье еще их бабушка. Сверчок перевязывала оба пальца мягкой белоснежной марлей, и горькие слезы проливались на них, от боли, и признания Ладьи.