Принцесса молчала. Шла и чувствовала ароматы бутонов и распустившихся цветов. Алые, розовые, белые, синие, сиреневые... Столько лепестков и каждый из них по-своему восхищает глаза, одаривая своей свежей, зеленой радостью. Цветы двигаются от ветра легко и непринужденно, словно танцуя от тихого, понятного только им, счастья.
Принцесса задевала краем платья травы и цветы. Бабочки шуршали радугой над головой. Она почти слышала шелест, расписанных с рождения, крыльев. Ей стало интересно, куда они летят. Поэтому, принцесса подняла голову и взглянула на бабочек. Насекомые просто кружились над ее головой и тревожно поглядывали на Свечу. Сверчок улыбнулась, почему-то ей показалось, что так она не улыбалась давно.
Золотая божья коровка с черными пятнышками приземлилась принцессе на щеку и замерла, будто доверяла человеку. Сверчку хотелось идти дальше и не останавливаться, чтобы не думать, не вспоминать потери и сомнения. Вот она вновь думает о колдуне, Мартыне... Свеча резко окликнула ее, точно хотела спасти от тяжелых мыслей, затем улыбнулась, и ее ноздри расширились, вдыхая жаркий летний воздух.
Только сейчас принцесса заметила, что подковы Свечи серебряные и на солнце отбрасывают такие искры, что восхищаешься, глядя на них. Это очередное маленькое чудо ― на ногах лошади.
Принцесса зевнула и поспешила прикрыть рот, чтобы не показаться лошади невоспитанной. Спустя мгновение, она подбежала к Свече и потрепала ее по гриве. Небольшие заостренные уши лошади затрепетали. Свеча, как все лошади гордится своей пышной гривой.
― Сверчок, в твоих ладонях столько нежности! ― сказала лошадь. ― Думаю, это от страданий, ― добавила Свеча. ― Ты так молода и красива, что сама судьба завидует тебе!
― Что ты! Я не ругаю свою судьбу! ― возразила принцесса, убирая с ресниц правого глаза зазевавшуюся мошку. Мошка оказалась на ладони живой, и Сверчок легонько подула на нее. Крошечное насекомое взглянуло в синие глаза принцессы и улетело с ее руки.
― Понимаешь, ― произнесла Сверчок, ― я ведь не могла безвылазно находиться в лесном домике: готовить, убирать, стирать и разговаривать с немыми рыбами. И вот однажды я встречаю грача-колдуна, затем, теряю его (принцесса тяжело вздохнула), но обретаю Мартыню и тебя, мудрая Свеча. Приезжаю домой после долгого отсутствия и узнаю, что моя старшая сестра собралась выходить замуж. К сожалению, не по любви, а скорее из корысти и, быть может, упрямства. Что получается, сказочная моя Свеча?
Лошадь с интересом следила за трепетом на лице принцессы. Она промолчала.
― Выходит, что судьба ― это не что иное, как встречи и расставания, засовы и ветер, любовь и печаль, ― молвила Сверчок. ― Думаю, все так думают! ― добавила принцесса, задумчиво срывая колокольчик и прижимая его бархатные лепестки к сердцу.
― Нет, принцесса, так думают не все! ― ответила лошадь, пока принцесса расправляла складки платья, чувствуя коленями шероховатую июньскую землю. Сверчок села удобнее ― приготовилась слушать Свечу и лошадь поняла это по глазам принцессы. Она посмотрела вдаль и начала свой рассказ:
― Мартыня ходила по этим местам около трех столетий назад. Родилась в горах далеко отсюда. Семья ее жила бедно, очень бедно. Денег в полуразвалившемся доме не хватало и Мартыне, как старшей дочери, пришлось идти работать на ферму. Она делала грядки, выращивала различные культуры, не жалея сил. Работала на людей, и они платили ей, где монетой, где продуктами. Иногда семье Мартыни перепадали семенная картошка, да лук. Мартыня трудилась весь день, стирая лапы в кровь.
Она не жалела себя. Вставала раньше, а ложилась все позже ― трудилась на благо своей семьи. Особенно тяжело ей было после смерти отца. Приходилось выучиться водить семейный трактор, перевозить за деньги небольшие грузы. Раньше трактором управлял отец.
Тяжелые настали времена. Мартыня стала убираться в конюшнях. Дошла и до меня. Так и познакомились мы с ней. Я стояла молчаливой в своем загоне, а она делилась со мной тайнами, переживаниями, страданиями! ― Свеча умолкла, и выражение бесконечного счастья появилось в ее лошадиных глазах.
― Я жила в фермерской семье, в конюшне. Мартыня за отдельную, очень маленькую плату, убирала там. Сколько всего рассказывала она мне! Часто, очень часто, мне приходилось смахивать набежавшие на глаза слезы, пока она терла пол или выносила на вилах навоз. Мартыня поведала мне о любви к своим родным, голоде в их семье, школьной скамье, где научилась писать правой ногой, да так аккуратно, без единого чернильного пятнышка. Видишь ли, Сверчок, Мартыня постоянно боялась сломать левую или правую лапу, ― был у нее с детства такой страх, ― и поэтому она научилась писать ногой. Мартыня хорошо шила, но особенно меня поражало, как она подбирала цвета! Словно происходила из аристократичной семьи, а не из обычных горных обезьянок с врожденным неприятием черного цвета! ― лошадь сглотнула ком в горле.