Пока Мартыня рассказывала сказку об обычной девочке Арфее, которая спасла королевство и стала принцессой, Сверчок думала о Лейне. Он улетел на свой цветочный холм, и не видит их с Мартыней сейчас. Почему колдун не может явиться к ней призраком? Почему все любящие сердца никогда не могут быть вместе? Почему жизнь так устроена, что все время кого-то не хватает? Принцесса вздохнула, подумала об алмазной колыбельке Арфеи и заснула.
Никогда прежде, ее сон не был таким возвышенным и сияющим. Сказочные звезды берегли ее, а уменьшенная Мартыня спала в маленькой кроватке у двери комнаты. Под утро, возможно, она снова исчезнет, но останется вчерашний вечер, который подарил принцессе счастливые мгновения.
26. Трудная посуда
Самым сложным оказалось не намылить посуду специальной пеной из корыта, а догнать ее. Еще эта ворчливая бестия с темными зубами и странным оскалом. Если у Сверчка что-то не получается ― она крайне раздражена, а когда принцесса успешно справляется ― в кухарку словно вселяется злая сила. Женщина с перекошенным от ненависти лицом, словно нарочно разбила пару чаш в полоску, пытаясь вывести принцессу из себя и прогнать ее. Хорошо, что Мартыня за ужином объясняла Сверчку, как следует вести себя на дворцовой кухне с этой странной женщиной. Про посуду великанша не намекнула. Может, не знала? А ведь это оказалось самым сложным!
Она и не подозревала, что ей предстоит уговаривать тарелки вернуться в раковину, а затем догонять их, сбивая с ног поваров и поварят с подносами. И так с утра до позднего вечера. А сейчас, когда за окном стемнело, она поняла, как устала. Горна Хрустального Сверчок так и не видела. Говорят, он уехал куда-то с визитом. Может быть, прогуливается сейчас вдоль Тихой реки с ее сестрой, а она здесь, среди печей и дымящихся кастрюль, работает, пытаясь понять, счастлива ли будет Ладья рядом с ним.
Сверчка совсем не волновало, что ей разрешили работать здесь всего за три монеты в месяц. Вторая девушка, о которой было столько толков, так и не пришла на дворцовую кухню. У принцессы даже сложилось маленькое впечатление, что той особы и не существует. Ей стало казаться, что во дворце Кристаллов и принца нет. С кухни ей выходить нельзя, поэтому, что происходит наверху, в больших и маленьких залах, ей неведомо. Иногда только слышатся шаги над головой, напоминающие топот Свечи и Чары в конюшне перед чанами с овсом.
Прошел месяц. Целых тридцать дней с утра до ночи она пыталась мыть вредные тарелки и слушать глупость болтливых чашек и пары раздраженных вилок. О чем только посуда между собой не говорила!
Одна чашка как-то раз проговорилась другой, об упрямстве "одной диковатой особы, с которой никогда сладу не было". Конечно, принцесса, (на которую внимания посуда не обращала) подумала о Ладье и, осмелев, спросила одну из чаш:
― Не подскажите, милая чашка о ком вы говорите?
Чашка в гневе взглянула на Сверчка и стала кричать на всю раковину, а затем и на всю кухню:
― Эта бледная служанка смеет задавать вопросы, да кому?! Мне, ― самой великолепной чашке в этом дворце!
― Тише! Тише, я прошу вас! ― взмолилась Сверчок.
― Что происходит?! ― из-за спины принцессы раздался голос злой кухарки.
― Вам следует уволить ее! ― чашка изящным движением руки показала на Сверчка и обиженно добавила:
― Она посмела заговорить с нами ― чашками, словно ей разрешил это сам принц!
― Замолчите! ― рявкнула кухарка на них, замахиваясь полотенцем, услышав про принца.
Сверчок стояла в оцепенении. Она не понимала, кого защищает кухарка ― её от чашек, или чашек от неё.
― А ты, чего встала, как мраморная?! Занимайся посудой, а не подслушивай фарфоровые сплетни. Ишь, чего захотела, ― чтобы с ней дворцовые чашки делились! Знай свое место, посудомойка! А не то я живо найду другую девушку, и она не будет притворяться, что работает!
Сама при этом кухарка ничего не делала ― с утра до ночи, она влезала в работу трудящихся и искала ошибки. А если вдруг не находила, то бесилась еще больше. Однажды, поварята сварили слишком вкусный суп, так она кинула туда поваренную книгу. Суп пришлось варить заново. Благо, бульон, сваренный на завтра, стоял в холодильном контейнере.
Завтра ожидали гостей и самого Горна Хрустального. Поэтому принцессе пришлось остаться на ночь, чтобы убрать всю кухню к рассвету и вымыть посуду с ужина ― персон на тридцать. Хорошо, хоть среди пятидесяти тарелок ― суповых и десертных, появился кувшин, который направлял их болтовню в полезное русло. До кувшина тарелки твердили только об одном ― каком-то платке, который увидели на некой Ивилле.