Еще мгновение в этом зале и за окном совсем стемнеет. Так она и Чару, не увидит. Кухарки все равно тут нет. Принц наверняка уже спит в одной из многочисленных комнат. Да и слуги давно спят. Одна она находится здесь и боится поставить поднос на пол. Глупо! Принцесса устало улыбнулась и спокойно поставила поднос на блестящий эмалевый пол. В эту же секунду под ней открылся огромный люк и она, вместе с печеньем и молоком, полетела прямо вниз, под пол зеркального зала.
29. В зеркале
Сверчок приземлилась на ноги, словно не летела со странной высоты, постоянно переворачиваясь в воздухе. Сейчас ее немного "водит" от неожиданного полета, в глазах туман, но ноги уже твердо стоят на полу.
Принцесса помотала головой и вдруг поняла, что находится в совершенно другой комнате.
Здесь лампы расположены по бокам и рассеивают в комнате сумеречное сияние. По размерам комната такая же, как зеркальный зал.
Слева от нее дверь ― высокая и широкая, какая-то чужая ― закрытая. Рядом с дверью книжные ряды. Правда, можно лишь угадывать, что за этими черными матовыми стеклами в дверцах скрываются книги. Комната больше похожа на кабинет, если бы не кровать между последним шкафом и каким-то несуразным зеркалом.
― Где я? ― произнесла вслух принцесса, удивленно замечая четыре шкафа напротив себя и чувствуя знакомый аромат, витавший повсюду.
За спиной послышался клокочущий мужской смех. Она обернулась и растерялась, ― перед ней около окна стоял стол, а за ним на стуле с высокой, резной спинкой, восседал незнакомый парень из вчерашнего вечера.
― Вы?! ― с ужасом произнесла Сверчок, чувствуя, что готова вновь куда-нибудь провалиться, лишь бы оказаться подальше от этого человека.
― Это вы специально подстроили?! ― воскликнула она, обращая внимания на то, что на полу пролито улетевшее молоко и печенье хрустит под ее деревянными башмаками. ― Немедленно верните меня обратно! ― приказала она, но от этого неприятный незнакомец принялся смеяться еще больше и наконец, поднялся со стула с пером в руках, ― до этого он, видимо, что-то писал.
Сегодня одежда на нем другая. Золотые широкие брюки, перевязанные атласной лентой синего цвета, напоминают взбитый крем. Лазурная мантия с вышитыми золотыми узорами накинута небрежно на плечи и завязана при помощи веревочек. На груди белоснежная рубашка с маленькими пуговицами, застегнутыми до самого воротника. Волосы на голове привычно растрепаны, точно в них, время от времени, зарывает ладонь думающий человек.
Он перестал смеяться и застыл в непонятном молчании. Сверчок заметила поднос, лежащий рядом с его стулом, и подошла, чтобы поднять его.
― Как вас звать? ― спросил он и его голос напомнил принцессе падающую крышку от кастрюли на три, а может быть, четыре волшебные тарелки. Вот бы тарелки взбесились!
― Сверчок, ― произнесла принцесса и поняла, что лучше бы она назвалась каким-нибудь другим именем. Для посудомойки больше подходят иные имена: Пусса, Прякка или Люппа, но никак не Сверчок, или еще что-нибудь подобное.
― Странное имя. Что оно означает? ― поинтересовался незнакомец и ухмыльнулся, явно пытаясь показать Сверчку, что ее имя не означает ничего, особенно для него.
― А как звать вас? ― спросила Сверчок и подивилась собственной растерянности.
― Меня? ― удивился незнакомец. ― Я принц Горн Хрустальный. Рад выразить вам свое почтение. Он неприятно ухмыльнулся, замечая на лице принцессы гримасу ужаса.
― Да, да, это принца вы отхлестали полотенцем по лицу на вашей глупой ночной кухне! ― заметил он и улыбнулся.
Лицо его можно назвать красивым. Оно выточено, словно из незнакомой породы странного камня. Серые глаза с непонятными огнями притягивают к себе и не отпускают, пока не увидят каждую черточку на лице собеседника. Нос прямой, не большой и не маленький с эффектной горбинкой, которая и придает лицу принца, немного, хищный вид.
Волевой подбородок или упрямый рот, ― принцесса не могла понять, что ей не нравится в лице Горна Хрустального, потому что в целом перед ней стоял самый красивый человек в мире. Правда, простая рубаха и безликие штаны идут ему больше, чем одеяние принца, со всеми этими лентами и остроносыми туфлями на небольшом широком каблуке.
― Вы не попросите у меня прощения? ― произнес он стальным голосом кузнеца, который подносит подкову к огню, чтобы накалить ее.