- Да я не шутил.
- Савва! Он твой брат!
- А если бы не был? Ты бы согласилась? - спрашивает этот придурок.
В зеленых глазах загораются темные огоньки. Савва ловит мою руку и медленно целует в ладонь, отчего по моему телу бросаются мурашки. Ноги тяжелеют и становятся ватными, когда я чувствую кончик его языка.
Псих. Ну и псих. С ума с ним и самой сойти можно.
- Мне нравится когда ты называешь меня по имени, - шепчет он на ушко, наклонившись. Его губы обжигают кожу, как и горячее дыхание. Знакомый запах его кожи на шее касается моего обоняния, и к своему ужасу, я чувствую, как внизу живота разливается тепло. И тянет так сладко-болезненно, что хочется сжать бедра. И это все только от его запаха и шепота. Боже... Этот человек делает со мной что-то странное и не поддающееся объяснению.
- Сегодня ночью прокричишь его много-много раз. Обещаю.
С пылающим лицом я сглатываю, впиваясь ногтями в собственные ладони, и он отстраняется с тихим смехом, забавляясь над моим остолбеневшим видом.
Громкий смех Егора приводит в чувства. Я отмираю и выхожу из гостиной, собираясь выкинуть коробку от пирожных. На кухне занимаюсь кое-какими делами - допиваю чай, мою посуду. В общем прихожу в себя. На обратном пути вспоминаю про подарок, о котором говорил Савва.
Коробков у двери много, кстати. И я, не шибко задумавшись, открываю первый попавшийся. Меня пронзает шок, когда я вижу содержимое, и я отшатываюсь, закричав.
Из спальни выглядывает Савва с полотенцем на бедрах. По волосам и телу бегут капли воды, словно он торопился. На его лице легкое недоумение.
- Блин! Там твои чертовы змеи! - выпаливаю я, отводя взгляд от идеально очерченных мышц.
- Я имел ввиду эту коробку. Она тут единственная стоит отдельно от всех остальных. - Псих с иронией смотрит на мои трясущиеся руки.
- Только не говори, что там Эрнест!
- Нет, там не он.
- Хватит улыбаться! Ты же знаешь, что я ненавижу змей!
- Жаль. Гектору ты понравилась.
- О чем ты? - с подозрением смотрю на него? Помню, что в свою первую и последнюю встречу с полозом я завизжала и упала в обморок, а потом, когда очнулась, змееныш сидел в своем террариуме.
- Да так, - пространно отвечает Савва и подходит к своим драгоценным коробкам. Что-то проверяет, открывая крышки. Только сейчас я замечаю, что в верхней части крышек много дырок для воздуха. Терарриумы доехали в целости и сохранности. Служба доставки хорошо постаралась.
Чтоб их.
В том коробе, что предназначался мне я с удивлением нахожу краски, кисти и несколько холстов. И на подрамнике, и на картоне, и несколько папок с бумагой разной плотности. А еще карандаши, уголь и массу всего, чем можно рисовать.
Бумага под моими пальцами кажется тонкой и хрупкой. Я осторожно глажу уголок.
Савва смотрит на меня, наблюдая за моей реакцией.
- Я не уверена, что захочу снова...
- Тебя никто не заставляет. Но будет удобно, если у тебя появится неожиданно желание порисовать, а все необходимое окажется под рукой.
- Хм... Спасибо. - Мой голос немного ломается, мне вдруг становится трудно дышать. Как будто я проглотила горсть стекла.
- Почему ты бросила рисовать? - Зеленые глаза гипнотизируют меня из-за очков.
- Не знаю... Некогда. Я уехала из дома, поступить смогла только на платное отделение, поэтому пришлось параллельно работать. Мне просто было некогда рисовать.
Он молчит, нахмурив брови. Отмазка выглядит притянутой за уши. Ведь если действительно захочешь - всегда найдешь время.
На самом деле после того, как я нарисовала Савву у него в квартире, все изменилось. Тот рисунок, самый первый, он забрал. Но дома я пыталась воспроизвести в памяти каждую черточку. Я рисовала и рисовала до утра. Я выбросила кучу листов с неудачными рисунками. Все было не то. Меня это удивило, ведь я часто рисовала по памяти. Некоторых одноклассников, знакомых.
Но с ним не выходило. Не получалось нарисовать его лицо так, чтобы поверить, что это он. То ухмылка на губах выглядела недостаточно снисходительной, то глаза недостаточно мрачными. Помню, в какой отчаянной ярости я рвала тогда бумагу и обзывала его про себя демоном, заколодовавшим мои умения.
Я не сдавалась и рисовала его несколько недель. Делала исподтишка наброски в школе, когда была возможность. Но дома все равно не получалось перенести его образ на листы.
Последний мой рисунок был залит слезами, исчеркан и разорван. После него я не рисовала. Убрала бумагу и краски, бросила художественную школу. А там случился выпускной...
- Попробуй, если захочется, - произносит Савва. - Теперь у тебя есть свободное время.