Она смотрит мне в глаза и эта немая сцена. Потому что я тоже смотрю на нее и в голове не одной мысли, что имеет в виду эта любящая мать и прекрасная женщина, что хочет мне сказать и самое главное, что мне ей ответить. В этот момент возвращается мама, а мне на телефон поступает звонок от Эдварда, и я извинившись поднимаюсь к себе в комнату.
Прежде чем ответить ему я подхожу к окну и плотно зашториваю его, потому что именно сейчас мне хочется укрыться от всего мира.
Глава 16.
Мы договорились с Эдвардом, что я заеду после работы к нему в мастерскую на чашку кофе. Мне хочется лично извинится, за то, что оставила его одного в ресторане, но желательно не вскрывая основных подробностей.
Поэтому сегодня я не задерживаюсь и сразу направляюсь по указанному адресу. На краю города в спальном районе, как оказалось Эдвард в одном из промышленных зданий организовал себе для творчества двухэтажный лофт.
Подхожу к большой металлической двери, ведущей в помещение, замечаю, что она приоткрыта, я зову Эдварда, но никто не отвечает. В помещение приглушенный свет и очень накурено. Мне становится душно, и я расстегиваю две верхние пуговицы у блузки. По всему периметру расставлены большие полотна, где-то они даже подвешены к потолку. Открывается боковая дверь и ко мне выходит Эдвард. Первое что бросается в глаза, это то, что он очень бледный.
- Анна, я так рад, проходи, я так ждал тебя, хочу тебе кое-что показать, – все руки у него в красной красе, и она стекает по его пальцам прямо на пол.
Я следую за ним, мы обходим несколько картин и останавливаемся у одной из них, на ней в полный рост изображен ребенок лет пяти, пока только он, ведь работа находится в процессе.
- Анна, присаживайся и можешь ничего не говорить, просто будь рядом.
Эдвард берет кисть, и я в ужасе замечаю, он обмакивает ее в небольшой порез вены из которой сочится кровь. Черт, так это была не краска! Эта жизнь точно собирается добить меня своим потрясениями, я хочу закричать от ужаса, но Эдвард шикает на меня.
- Анна, просто наблюдай, прошу. Это ребенок войны, ребенок которого возможно скоро не станет от жестокости и не справедливости этого Мира, от того, что одни не умеют любить, а другие прощать. Он должен быть нарисован только кровью, пусть наша с ним кровь смоет всю боль вокруг. Ты знаешь Анна, ведь на нашей планете нет такого места, которое бы не затронула война. Я бы хотел тебе сказать, что не хочу, чтобы страдали невиновные, но на самом деле, я не хочу, чтобы не страдал никто, – и это его квинтэссенция боли.
-Эдвард, прошу тебя остановись, ты можешь потерять сознание, как давно ты рисуешь? Посмотри ведь ты уже достаточно много нарисовал, хватит, остальное можно продолжить и обычными красками, – видя его состояние искренне переживаю за друга и пытаюсь призвать его к благоразумию.
- Дело не в красках, прекрасная муза, а в той боли, которая рвется из меня, и только моя кровь со своим уникальным кодом может передать это.
Я понимаю его, я понимаю, что ему так необходимо, поэтому просто продолжаю молча наблюдать за ним и, если что держу телефон под рукой, чтобы в любой момент позвонить в скорую. Мы все испытываем боль и ей всегда нужен выход. Он творческий человек, чувствует глубже, сильнее и ярче, поэтому этот дикий на первый взгляд выход его боли является его спасением.
Становится поздно, я завариваю для Эдварда крепкий сладкий чай и прощаюсь выхожу на улицу. По мне тут же скользить прохладный ветер, и я поежившись застегиваю обратно две верхние пуговицы на блузке.
В этот момент я чувствую на себе чей-то взгляд и безошибочно поворачиваю голову в нужную сторону. Совсем рядом припаркован внедорожник Артура. Он сидит за рулем и не сводит с меня глаз и мой жест с застегивание блузки явно не ускользает от него.
Я не верю своим глазам, что он здесь делает, не может же он следить за мной. Сначала хочу подойти к нему, но потом решаю проигнорировать, потому что совершенно растеряна. Завожу Пыжика и еду домой.
Пусть этот день наконец-то закончится.
Глава 17.
Уже несколько дней подряд Эви не выходит на связь, и я начинаю за нее переживать, но она не единственная, кто сейчас меня волнует.
Я выхожу из своего кабинета и смотрю на дверь кабинета Артура. За последнее время он очень изменился, стал более напряженным, замкнутым и мы практически не общаемся. Он лишь через секретаря передает поручения для меня, а результат работы всегда просит отправить ему по электронной почте. Мне не хочется думать, что причиной этого его поведения являюсь я, но и как начать разговор честно говоря не знаю.