- Эви, немедленно прекрати иначе мы опоздаем!
И как только мы сели в наш семейный автомобиль, и водитель тронулся, заблокировав двери я спросила у подруги.
- Эви, скажи мне честно, что за танцы с бубнами, к чему вся эта паника, мы ведь всего лишь едем к врачу на плановый осмотр? Что тебя настолько сильно тревожит, расскажи мне пожалуйста.
- Анна, мне так страшно, - закрывая лицо руками сказала Эви, - я так переживаю потому что боюсь, что врач может сказать, что с моим малышом что-то не так, а я этого не переживу, потому что уже очень сильно люблю свою Горошинку.
И тут мне сразу вспомнился рассказа Эдварда и даже стало его немного жаль, но мы плотным кольцом окружаем Эви от всего на свете и сделаем все зависящее для ее благополучия и счастья ее ребенка, поэтому мой драгоценной девочке нет повода волноваться, когда есть такое надежное плечо. Жаль, что плечо, на которое я так рассчитывала может быть и надежное, но вот только не для меня.
- Эви, милая я могу долго тебя убеждать, что все будет хорошо, но хочу сейчас донести до тебя лишь одну важную мысль, запомни – «у хороших людей, все всегда хорошо». А ты просто замечательная и обречена на счастья. Скажи, а Горошинка потому что ты думаешь, что будет девочка?
- Да, я почему-то так чувствую, а как думаешь ты?
Я закрываю глаза и погружаюсь в свои ощущения. Хочу представить образ малышки и ко мне тоже приходит понимание, что это будет девочка и никак иначе. Смотрю на подругу и все-таки она очень сильно изменилась и внешне, и эмоционально, она стала мягче, стала более трогательной и восприимчивой, а еще Эви никогда не была трусихой, но видимо зародившийся материнский инстинкт сделал с подругой невероятно.
- Я тоже думаю, что будет девочка, прям представляю эту маленькую рыжую красотку.
- Если будет девочка я бы хотела назвать ее твоим именем в твою честь, - говорит Эви.
- Ну нет, я не согласна и не хотела бы, чтобы она была похожа на меня и тем более повторила мою судьбу, пусть у нее будет свое имя и свой собственный путь.
- Тогда я выбираю имя Анабель, - гордо говорит подруга.
- Звучит! Мне нравится!
Но когда мы зашли в кабинет и Эви расположилась на кушетке, я не ожидала, что буду насколько сильно нервничать в предвкушение того, что произойдет дальше. Пока врач настраивала аппарат и они что-то обсуждали с подругой, я не могла поверить что сейчас соприкоснусь с таким таинством жизни, ведь прикосновение к смерти принесло мне столько боли, что же будет от встречи с жизнью у самого ее истока.
Сначала послышалось какое-то непонятное бульканье, потом врач прибавила звук и то что я дальше услышала было совершенно невероятно, эти булькающие удары и были сердцебиением. Я слушаю, как оно булькает и бьется и мое собственное сердце трепещет от радости, от восторга, от любви к этому маленькому и бесконечно драгоценному созданию. Внутри Эви живет жизнь и это божественно прекрасно.
Дальше врач говорила, что сердцебиение 170, тонус минометрия нормальный и много чего еще, но я уже не слушала, в моей голове был лишь этот мелодичный звук, звук новой жизни.
После врача мы с Эви хотели сходить посидеть в кафе, но сильно перенервничали и решили, что лучше вернутся обратно ко мне в особняк, да и время, когда уже должен был приехать Эдвард приближалось. Уже когда наша машина заезжала в открывшиеся ворота на территорию, на противоположной стороне дороге мне показалось, что стоял автомобиль Артура или очень похожий на него внедорожник. Но я не стала лишний раз тешить себя надеждой и отмела эту мысль за ненадобностью.
Ровно в шесть часов Полина Ивановна сообщила мне, что Эдвард ждет меня в автомобиле у входа. Я предложила Эви присоединится к нам, но она сказала, что от пережитого стресса ей нужно теперь много еды и сна.
Мы летим над городом, Эдвард очень ловко ведет машину и сервые краски за окном сливаются с фонарями. Сегодня мне так хочется заглянуть в лица беспечных прохожих и рассказать, что я видела жизнь, что она такая бесценная, меня переполняют совершенно новые эмоции и я кажется знаю, что они значат, но невозможно озвучить их в слух даже самой себе.
Уже у самого входа в ресторан Эдвард кивает головой в сторону и показывает на красный Porsche 911 припаркованный явно с нарушениями и с грустью говорит.
- Ну вот, Ангел уже здесь, а я ведь так гнал. Сейчас нам предстоит услышать очень много недовольства, потому что опаздывать может только Ангел.