— Черт! Черт! Черт! — лихорадочно прокричал он, проводя рукой по взлохмаченным угольно-черным волосам, и оглядываясь по сторонам, не находя ни одной живой души рядом и вслушиваясь в звенящую тишину, убивающую своим спокойствием. И в его леденящем кожу взгляде зародился истинный шок и испуг за то, что ситуация, которую он так старался держать под котнролем, рухнула в один миг, унеся с собой невиновную жизнь. Растерянность брюнета действительно поддавала ему значительную дозу нервозности и тревоги, оставляя одного наедине с мыслями и совестью в душном и сводящем с ума своей идеальной чистотой и белоснежностью коридоре. Деймон и понятия не имел, что сейчас в нем самопроизвольно были активированы все самые жестокие и беспощадные силы, вызванные страхом и необратимостью произошедшего, которые уже беспощадно начинали завладевать его разумом. Ярость и настоящая тревога стучала в брюнете вместе с дико колотившимся сердцем, и, собрав всю силу в единый ком гнева и безысходности, Сальваторе ринулся на находившуюся напротив него стену, ударив по ней кулаком. Небывалая боль охватила ладонь парня, но, не обращая внимания, брюнет подобно загоревшемуся желанием сумасшедшому повторно кинулся на стену, выбивая ее всем телом, и влетел в нее с такой силой, что сам отлетел в сторону, ударившись о противоположную стену спиной и, выдохнув с шумным вздохом остатки выплеснувшейся злости, схватился за голову, медленно опускаясь на пол.
— Это всё из-за меня… Твою же мать! — хрипло выкрикнув это в пустоту, отвечая своему внутреннему и терзающему голосу, Деймон оглядел свою руку, на разбитых костяшках которой проступали алые капли теплой крови, которые он быстро вытер об рукав темной рубашки. Он вновь поднялся на ноги, чувствуя, как снова его разум затягивается раздумьями, и с новой прибывшей яростью кинулся на стену, выпуская пар кулаками, по которым уже безостановочно текла кровь, что словно напоминала Деймону о том, что настоящую чужую кровь со своих рук смыть ему не удастся. Его отчаяный взгляд был подавлен растерянностью, но горел обезумевшей злостью, и только быстро влетевший первым в двойные двери Аларик смог его остановить. Шатен кое-как вывел из накатившей горячки Деймона, стоя между ним и белой, оставившей на себе красные разводы стеной, но разъяренный и свирепый взгляд Сальваторе действительно пробудил в Зальцмане небольшую искру страха от такой агрессивности брюнета.
— Хватит! Успокойся уже! — разглядев все ужасные и полученные за последние минуты синяки на теле друга, на чьем лице по-прежнему оставались ссадины на лбу от недавней аварии на мотоцикле, выкрикнул Аларик, когда Деймон уже собирался отшвырнуть шатена в сторону и продолжить начатое.
— Отвали! Она умерла! Из-за меня… Черт… Это не первый человек, который погиб из-за меня! Энзо убил ее… Гребанный Сент-Джонс! — рявкнул Деймон, запыхавшись от усталости и боли. Он стиснул зубы и напряг свои мыщцы, но Рик среагировал быстрее и откинул готовившегося к нападению брюнета в сторону.
— Но ты ей уже не поможешь! Успокойся, пока тебя самого в психушку не определили. — пробубнил Зальцман, пока брюнет с негромким шипением вытирал разбитые руки об джинсы. От боли, пришедшей из-за ударов, Деймон кое-как пришел в себя, сняв некоторую часть злости со своих мыслей и обратив пылающие смятением голубые глаза на друга, чувствуя как внутри заселяется абсолютное опустошение, выдергивая из него все силы.
— Какого черта тут произошло? Эй! — оторопело оглядев парней, эмоционально выпалил Клаус, зайдя в тот же коридор и ускорив шаг, заметив перепачканного своей же кровью Сальваторе и испуганного Аларика, делающего попытки успокоить брюнета и предлагая ему сесть на стул, протягивая бутылку с водой, которая была опустошена Деймоном до дна.
— Энзо… Этот сукин сын… — немного успокоившись, но еще не расставаясь с озлобленностью, прорычал брюнет в ответ на вопрос Клауса. — Он убил Бонни. Сказал в телефон о чем-то… Что я лгу. Наверное, он узнал про ее слежку и грохнул. Тварь… У нее сестра мелкая осталась, которая меня тоже знала. Как я ей в глаза посмотрю? Ее родителям сейчас врачи позвонили… Твою же мать! Ну почему! Он ее из-за меня убил, и даже наплевал, что девка… Урод…
— Раз так поступил, значит узнала что-то важное. Жаль, конечно… Но знать бы, что это. — с осторожной задумчивостью спокойно проговорил Аларик и переглянулся с Клаусом, который сложил руки на груди и изучающе смотрел на Деймона, безостановочно ненавидящего себя за то, что позволил себе втянуть Беннет в ту омерзительную игру, жестокие правила которые были установлены лишь для фамилии Сальваторе и никого другого, кто вынужден был страдать в попытках помощи. Откинувшись на спинку стула с тяжелым вздохом, Деймон опрокинул голову, прислоняясь к стене и таращась в такой же кипельно-белый как и всё в больнице потолок, постоянно прокручивая в голове последние слова Сент-Джонса, прежде чем послышался ужасаюший визг. Он вновь громко вспыхнул в его память, заставляя невольно вздрогнуть.
— Мы пойдем переговорим с доктором и семьей Беннет. Может, нужно дать денег, оплатить похороны. Или еще что-то. А ты тут… Остынь, в общем. — с жалостью разглядывая парня, тихо вымолвил Майклсон и кивком позвал за собой Рика, вместе удаляясь от Деймона и его адресованного самому себе шепота.
Ему казалось, что прошла целая вечность в загробной тиши этого светлого коридора. Он глупо пялился в одну точку, почти ослепнув от яркости бесцветной лампы, и позволял мыслям и выстраивающимся догадкам смело издеваться над ним, пока его внимание пыталось сконцентрироваться хоть на каком-то звуке, способном вытащить его из безумия начавшегося головокружения, но везде царило безмолвие. Прошла минута, две… Деймон потерял им счет, просто ожидая возвращения друзей, и вопреки своему нежеланию вновь увидел отвратительную картину, нахально выползшую перед его прозрачно-голубыми глазами. Ревность, помятая кровать, терпкая вонь спирта, полумрак номера в отеле, измученное тело Эйприл, Елена… Он был зол. И был под кайфом. Все обрывки его едва зарытой самоуверенностью памяти снова взлетели и закружились в голове, только сейчас ярко напоминая ему и о недавнем звонке Гилберт, которую он планировал ждать в доме своего отца.
— Ты в порядке? — когда Сальваторе наконец-то отвлекся от раздражающегося прислушивания к тишине, по безлюдному коридору раздался стук высоких каблуков, синхронно совпадающих с шагами приближающейся к парню шатенки, которая, не получив и слова от брюнета в качестве ответа, села на близко стоящий к нему стул и поправила идеальные локоны волнистых волос, даже не смотря на игнорирующего ее присутствие парня. — Ладно. Не хочешь, не говори со мной. Знаю, у тебя сейчас свидание с совестью.
— У меня нет средств содержать совесть. — съязвил он, продолжая смотреть в потолок, не двигаясь и только шевеля губами. Выслушив его, Кэтрин многозначно усмехнулась.
— Я не хотела сюда ехать, но пришлось подвезти Рика. Они волнуются. А я нет. Хотя… Если было бы иначе, тебе всё равно. Поэтому, нет. Мне не жаль тебя, мне не хочется проявлять к тебе сострадание. Это относится лишь к Бонни, которую я толком и не знала, но уж точно не к тебе. — словно разговаривая с каменной стеной и не получая никакой реакции на свой немного сиплый голос, произнесла Пирс, пытаясь не поддаться чему-то затлеющему внутри и не повернуться к брюнету. И ей это победно удалось, потому что она, не наградив Деймона и взглядом, который по-прежнему был слишком хитрым и надменным, девушка потянулась к своей сумке, достав оттуда бумажный лист и молчаливо протянув его Сальваторе. Только в этот миг, взяв его, парень смог перевести синий, потерянный взгляд на что-то кроме белого, выбешивающего своей безграничностью цвета на такой же светлый лист, где аккуратным тонким подчерком были выведены слова, указывающие какую-то улицу и номер дома.
— Что это? — бесчувственно спросил Деймон, не имея интереса к полученным данным.