— Но ведь нет ничего страшного в том, что у твоего отца будет ребенок. Ведь это его жизнь, его решение… Ты не в праве его осуждать за это. — тихим и мягким тоном, который действительно смог подействовать на брюнета успокаивающе, с полной уверенностью возвразила Гилберт, но Деймон нервозно хмыкнул и с недовольным блеском в разочарованных голубых глазах уставился на девушку.
— Ты не понимаешь, Елена… — Сальваторе едва мог унять внутреннюю возрастающую раздражительность. — Это не моя ревность. Не мое осуждение. Дело в том, что этот старый дурак совсем не понимает, что делает. Викки просто родит ему ребенка, но на самом деле обзаведется живой карточкой, на которую переведутся все его счета. Я лишусь не только внимания, но и наследства.
— Неужели для тебя деньги важнее, чем тот факт, что твой отец счастлив? Факт, что он снова загорелся целью в жизни, смог обрести что-то семейное и спокойное? — Деймон из-за возмущения в ее мягком голосе понял, что Елена приняла неправильную сторону, которую фанатично принялась защищать, и тихо вздохнул.
— Проблема не в этом. Сейчас он крутой и познавший жизнь авторитет, у которого уже есть плохой сынишка, унаследовавший его охуевший нрав и бабло, а теперь он будет тонуть в подгузниках. И это авторитет? Крутой бандит? Серьезно? Ему внуки нужны, а не дети! — уже не скрывая собственного раздражения, воскликнул парень и совершенно точно подметил, что в данной теме ему вряд ли удастся найти компромисс.
— То есть для тебя репутация дороже семьи? — внезапно спросила Гилберт и с упрямством на лице глянула на Сальваторе.
— Да! — без раздумий ляпнул он и только после осекся, поймав резкую волну разочарования, что излучала нервозная улыбка Елены. — То есть… Ну…
— Я поняла, Деймон. И я не хочу об этом говорить, потому что это снова приведет к нашей ссоре. — наперекор ожиданиям брюнета не выстроив шумный скандал, образованный всего лишь глупым спором, уравновешенно произнесла Елена.
— А без ссор у нас и не получается… — ворчливо прорычал Деймон, и шатенка закатила глаза, поражаясь настолько детской обидчивости взрослого и довольно-таки умного парня, сидящего рядом с ней. — Еще и Сент-Джонс удивил. Прости, что сейчас надавлю на больное, но…
— Стой! — громко сорвалось с губ девушки, и Деймон, повинуясь ее восклицанию, резко замолчал. — Не надо. Пожалуйста, давай договоримся, что не будем ничего об этом вспоминать. Хорошо?
— Да. — вновь издав тяжелый вздох, что самым ярким образом выражал его отчаяние, отозвался Деймон и с грустной полу-улыбкой взглянул на Елену, которая чуть ближе поддвинулась к нему и, почувствовав приступ малого смущения от пристального голубого прищура, заправила за уху прядь темных каштановых волос.
— Деймон, я хочу тебя…-шепотом, дрожащим от волнения голосом произнесла Елена, и эти слова раскаленной вспышкой горячего воздуха пронзили Деймона, что с искренним удивлением в серо-голубых озабоченно изучающих тело девушки вот уже все это время глазах посмотрел на нее и легко коснулся рукой ее плеча.
— Знала бы ты, как этого хочу я. — теперь брюнет крепко прижал к себе шатенку, которая с невинностью и желанием одновременно совсем по-детски наивно смотрела на него, осознавая, как его теплые касания электрическим током разлетаются по вздрагивающей коже. Деймон одним резким рывком посадил ее сверху на себя, а сам полностью вжался в кожаный диван, наплевав на собственные принципы и ее обиды. Он с необъяснимо яркой пылкостью своей страсти впился в ее немного пересохшие и припухшие от частых прикусываний губы, а она лишь полностью ослабла в его объятии. Он с жадностью и силой в своих движениях пытался полностью поглотить ее тепло, эмоции, тревоги, поэтому с необыкновенно быстрой скоростью с девушки под влиянием скользящих по ее спине рук Деймона слетел легкий белый свитерок, и вслед за ним полетела черная рубашка парня, которую шатенка резко сорвала с него, не уступая в проснувшейся страсти и похоти. Затуманенными от возбуждения глазами брюнет оглядел ее прекрасное стройное тело, содрогающееся от каждого касания его рук, и потом с новым потоком желания начал покрывать Елену влажными дорожками мелких поцелуев, пока всем его разумом не завладело самое невероятное сумасшествие, когда Гилберт, ловко избавившись от кожаного ремня на его черных джинсах, обхватила тонкими пальчиками пряжку ремня и протянула его Деймону, с щенячьим восторгом в карих расширенных зрачках исследуя взглядом его оголенный и подкаченный торс.
— Ты можешь сделать, что хочешь… — по-прежнему тихо сказала девушка и медленно потянулась к его шее, проводя кончиком языка по напрягшейся синей венке. Это было крайней линией его терпения, которое помогало ему сдерживать накопившуюся животную дикость и настоящую жажду этой шатенки, поэтому, ощутив уже больную пульсацию внизу живота, из-за которой становилось слишком тесно в дорогих джинсах известной фирмы, Деймон неожиданно резко повалил Елену на пол, скинув ее с дивана, и навис сверху над ней, не переставая осыпать поцелуями и небольными укусами. — Деймон…
— Что? — он тяжело и прерывисто дышал, нависая над девушкой на вытянутых руках, и, полностью потеряв контроль над своими безумными желаниями и действиями, моментально набросился на нее с новой порцией требовательных и горячих поцелуев.
— А мы можем… — мягко спросила Елена, едва сумев оторвать от себя брюнета и вновь перевести его внимание на свой голос. Ее губы, которые только-только высвободились от поцелуев, пересохли, и шатенка соблазнительно облизывая их, не отрываясь следила за реакцией Деймона. — Можно…
— Можно. — быстро и хрипло прорычал он, мечтая снова вернутся к ее телу, что мгновенно покрылось мурашками.
— Ты… — безуспешно пытаясь выровнить дыхание, Елена снова оттянула от себя Сальваторе, что с плескавшимся нетерпением в загоревшихся голубых глаз смотрел на ее милое лицо, со скрытой мольбой смотрящее на него. — Ты не дослушал…
— Плевать. — Деймон нервно потряс головой и с нежностью поцеловал девушку в щеку, обжигая ее своим сбивчивым дыханием. — Что бы ты ни хотела, делай что хочешь. Все можно. — возбуждение теплой волной прошлось по телу Елены, и она с трудом признала, что все ее движения сковало от невыносимого желания, которое пробивало ее мелкой дрожью.
— Черт… — еле слышно проговорила Гилберт, когда парень переместил свои поцелуи, сопровождающиеся легкими порхающими касаниями, чуть ниже, влажными губами спускаясь по ее плоскому животу.
— Ага. — он криво усмехнулся, и Елена едва сдерживала себя, чтобы не ударить его за этот соблазнительный взгляд. — Так что ты хотела?
— Ты можешь… — Елена, замявшись, поддалась появившемуся на щеках румянцу смущения и протянула парню ремень, пряжка которого до боли сжимала в руке.
— Ты… — его глаза стали неестественно яркими от удивления и скрытого восторга. — Ты хочешь, чтобы я связал тебя?
— Нет… — на выдохе произнесла Гилберт и начала теряться в собственной стыдливости. — Хочу, чтобы ударил.
— Черт, Елена! Что за БДСМ фантазии? — не в силах сдержать усмешку выпалил Деймон, и Елена, чья стыдливость превратилась в возмущенное недовольство на лице, с силой сбросила с себя нависающего над ней брюнета, резко поднявшись на ноги и натянув на себя свитер. — Только не говори, что ты обиделась.
— Отвали, идиот. — ворчливо прошипела шатенка, выправив из-под одежды чуть спутавшиеся длинные волосы, и напоследок кинула быстрый взгляд расстроенных карих глаз на парня, что с тем же разочарованием накинул на себя валявшуюся недалеко черную рубашку. — Спокойной ночи.
— Ну, Елена… Черт. Прости… Но это блин реально смешно. Какой нахер «ударить»? — в оправдание хрипло заговорил Сальваторе, неохотно покидая лежачее состояние вслед за девушкой. Он с синей досадой глаз проводил ее стройный уходящий силуэт, что медленно поднимался вверх по лестнице, но всё внимание Деймона перевел ответственный и серьезный голос Локвуда, что с осторожностью приблизился к нему.