— Деймон… Пожалуйста… Дей… Чуть медленнее… — взвыв от следующего жестокого толчка, вскрикнула Елена, но уже полностью забыла про свою просьбу, сильнее вцепившись во вжимающее ее в пол мужское тело. Не унимая свою животную страсть, Деймон с дикостью своих резких движений внезапно поднял Гилберт, не прерывая их ритмичного процесса, и бросил на кровать, вновь нависнув над ней. Чувствуя мягкость большой кровати в комнате брюнета, девушка крепко вцепилась в постель, сжимая ее, не в силах успокоить свое невольно содрогающееся от удовольствия тела. Сальваторе тяжело дышал, его липкое, уставшее тело накрывало собой Елену, по которому беспорядочно блуждали ее руки. Что-то невнятно рыча сквозь стиснутые зубы, Деймон выгнул спину, осознавая как ему сносит крышу от стонущей и извивающейся под ним шатенки, и в последний раз грубо зайдя в нее на всю длину с глухим стоном, что сорвался с приоткрытых и пересохших губ парня, обессиленно упал на Гилберт, пытаясь выровнить дыхание. Его кожа, которую мгновенно обдало теплом, покрылась мурашками, когда с шумным вздохом Елена провела руками по его плечам, что находились в блаженственном расслаблении после долгого и неистово приятного напряжения.
— Это было… Офигенно… Чертовски хорошо… — безуспешно стараясь вернуть себе охрипший после эмоциональных криков голос, со странным интересом в затуманенных удовольствием карих глазах разглядывая насыщенно черного цвета и идеально ровный потолок в спальне Деймона.
— Согласен… — он, нехотя выпустив из своих стальных объятий обвивающее его тело девушки, лег на соседнюю половину кровати, в том же состоянии покоя и немыслемо приятной усталости. — Надо будет повторить.
— Прямо сейчас? — с небольшим испугом в будто сонно прикрытых глазках, вопросительно воскликнула шатенка, но Деймон лишь с умилением серо-голубым взглядом прошелся по ее тяжело вздымающемуся от сбивчевого дыхания телу и искренне усмехнулся, показав как никогда счастливую улыбку.
— А ты боишься? Или думаешь, что я не выдержу? — хрипло и еще прерывисто, запыхавшись, спросил Сальваторе, а в его чуть прищуренных глазах появился демонический огонек оживленности.
— Нет. Думаю, что не выдержу именно я. — сквозь ноющую, растекающуюся по каждой клеточке кожи боль пытаясь повернуться на бок и пододвинуться ближе к брюнету, ответила Елена, но сразу осознала невозможность своего движения, тихо простонав. Деймон снова улыбнулся и, несмотря на ее осторожную аккуратность, резко с силой придвинул ее к себе, сминая в охапку и заключая в объятия.
— Тогда, пожалуй, я сжалюсь. — с довольной улыбкой, не способной покинуть его сияющее лицо, прохрипел Деймон, и Елена полностью поддалась его плену сильных рук, растаяв в этом крепком тепле. Она прижалась к его плечу и заглянула ему в лицо, умиляясь столь счастливым голубым и прикрытым глазам, что обрамляли чуть вздрагивающие черные ресницы.
— Как же хочется, чтобы всегда было так хорошо… — тихо, с мечтательностью произнесла Елена и уютнее прижалась к Деймону, вдыхая его сладковато-свежий аромат. — Кстати, а что за подарок в пакете?
— Бля… Кажется, мы слишком были заняты, чтобы вспомнить об этом. — словно нервозно засмеявшись и всё-таки не ответив на вопрос шатенки, проговорил Сальваторе и носом зарылся в шелковистых и запутанных волосах девушки, что темными прядями спадали по ее оголенным плечам. — И знаешь, нас точно прервут сейчас. Не может наше счастье длиться так долго…
— Не… Деймон! Никто нас не прервет… — цепкими ладошками обхватывая его широкую спину, возразила Гилберт и ближе прильнула к его теплому телу, нежно проводя руками по его вновь воспаленной и разгорячившейся коже.
— Прервет. Я уже считаю. — с заискрившимся в голубых зрачках вызывом и самолюбивой ухмылкой на лице противостоял он Елене. — Три… Два… Один…
— Мистер Сальваторе! — глухо донесся до них двоих обеспокоенный голос Локвуда, что пытался докричаться до Деймона из коридора.
— Я же говорил… — проявляя ликующее лидерство в своем прищуре, Деймон слишком нежно и невинно коснулся губами ее лба. Гилберт недовольно закатила глаза, когда приятное и властное тепло его рук вмиг испарилось, и Сальваторе с неохотностью в печальном лице приподнялся с подушки, оставляя завернутую в объемную одеялку девушку одиноко валяться на его большой кровати.
— Ну останься… Забудь уже про них! — с наигранной обидой в голосе воскликнула шатенка и растянулась на кровати, с надеждой смотря на лениво одевающегося Деймона. Он, наконец-то застегнув черную рубашку, которую достал из шкафа, пригладил помятые и взъерошенные темные волосы и, прежде чем выйти из комнаты, напоследок с заботливой радостью в блестящих серо-голубых глазах глянул на улыбающуюся Гилберт.
— Мистер Сальваторе, извините, что я Вас отвлекаю, но сюда опять пришла та женщина. Она представилась как Лили Сальваторе. Сказала, что она — Ваша мать. Вы готовы пустить ее? Она что-то говорила про назначенную встречу. — уже привычной для Деймона официальностью доложил Мейсон, с неким изучением в своем взгляде смотря на брюнета, чье лицо предательски сияло счастьем и говорило об очевидности произошедшего. Весь вид Деймона, расслабленного, немного уставшего, довольно улыбающегося, говорил о его полной воодушевленности.
— Да… Помню. — снова усмехнувшись и изящно изогнув брови, произнес парень. — Пропусти ее. В гостиную.
Локвуд, подивившийся столь хорошему настроению Сальваторе, пулей унесся вниз по лестнице, спеша открыть дверь вновь пришедшей женщине, но Деймон совсем неторопливо поплелся в гостиную, не имея душевного рвения встретить ту, что даже своим нагло добрым лицом вызывала у него невероятное раздражение. Наконец-то добравшись до гостиной и едва сумев скрыть свою нахально пробивающуюся на лице улыбку, Деймон натянул на себя фальшивое строгое равнодушие и позволил себе посмотреть на уже ожидающую его мать, что и сегодня была в том же скромном платье. Ее как всегда выпученные и сияющие поддельным добродушием глаза встретили брюнета с радостью, но Деймон по-прежнему холодно глянул в ответ и вольяжно, по-хозяйски разместился на диване, закинув ноги на журнальный столик.
— Поступим так, как договаривались. Ты быстро и понятно объясняешь мне причину нашего разговора и выметаешься из моего дома, отправляясь на все четыре стороны. — с терпкой суровостью в своем серьезно настроенном, хрипловатом голосе сказал Деймон, игнорируя нелепую улыбку матери.
— Сынок, дорогой мой, послушай… Знаю, прошло столько лет и я… — нервозно и быстро затараторила женщина, но тот же стальной, жесткий голос Сальваторе перебил ее лепет.
— Заткнись. Я не собираюсь выслушивать твои извинения, оправдания и прочий бред. Говори, что нужно и проваливай отсюда. — впервые за всё это время, проведенное в присутствии матери, брюнет допустил выход эмоции, которой являлось раздражение.
— Ладно… — с разочарованным вздохом отозвалась Лили, и ее беглые глаза снова упали на темный силуэт брюнета. — Понимаешь…
— Понимаю. Говори. — не выдерживая долгие и неразборчивые вступления женщины, грубо рявкнул Сальваторе, и Лили едва заметно вздрогнула от такой решительной властности в его тоне.
— Наверное, тебе известно, что у меня был дом в Калифорнии. Отец ведь говорил тебе… Когда я уехала, то жила именно в том доме. — начала изъясняться Лили. — На прошлой недели он сгорел и… Я неделю жила у своей подруги, но не могу оставаться там навсегда… В общем, я вернулась сюда, чтобы попросить помощи у одного знакомого, но мне совсем негде остаться на это время. Совсем ненадолго. Я могу надеяться на тебя, Деймон? Это не больше двух недель, обещаю. Просто нужно оформить кое-какие документы…
— Почему же тебе не остановиться у твоего знакомого? Или теперь ты стала старой, и он не хочет больше тебя трахать? Какого хера ты забыла в моем доме? — с той же нахальной грубостью выпалил парень, и Лили тяжело вздохнула.