— Деймон… Не смей говорить так. Я твоя мать! — возмущенно и укоризненно произнесла женщина, но брюнет лишь истерически усмехнулся, пугая этим жутким и молчаливым спокойствием Лили.
— У меня нет матери! — внезапно, громко и эмоционально, не сдерживая ярости, воскликнул Деймон, от чего женщина быстро зажмурила глаза, испугавшись крика. — Моя мать умерла. Мне сказали, что она уехала, но я знаю правду. Она умерла. Была хорошой, доброй женщиной, но умерла для меня, как только с чемоданом в руке покинула порог нашего дома. Моей матери больше нет. Понятно? А теперь убирайся отсюда.
— Деймон, мой мальчик, выслушай… — вновь нервозно пробормотала Лили, но парень, не имея желания терпеть ее театральное выступление, демонстрирующее вид оскорбленной и разочарованной особы, резко поднялся с дивана.
— Мейсон! — громко позвал он охранника, и тот сиюминутно появился в гостиной, оглядывая Лили оценивающим и презрительным взглядом. — Немедленно выведи ее из моего дома.
— Я попробую прийти завтра, сынок… — тихо, почти шепотом пролепетала женщина и, не дождидаясь послушных действий Локвуда, направилась к выходу, стараясь сдержать накатившиеся слезы.
— Что тут стряслось? — с осторожностью, мягким голоском спросила Елена, медленно спустившаяся в гостиную по стеклянной лестнице. Мейсон уже давно покинул комнату, отправившись вслед за Лили, намереваясь закрыть за ней дверь, но Гилберт с любопытством рассматривала стоявшего у дивана Деймона, чье напряженное тело словно приняло боевую стойку как у рассвирепевшего, недовольного животного.
— Елена… — негромко, с нежной хрипотцой проговорил брюнет и быстро сменил свою раздражительность на прежнюю счастливую радость в чуть прищуренных голубых глазах. Он уставился на улыбающуюся шатенку в светло-розовом платье с пояском, а потом приблизился к ней и обнял ее стройный силуэт, обхватив ладонями за талию. — Всё нормально.
— Кто-то приходил? — поинтересовалась девушка, но Сальваторе отрицательно качнул головой и поцеловал ее в щечку, от чего она чуть отпрянула от него, чтобы с игривостью в своих карих глазах рассмотреть слишком забавную нежность на его лице. — Кстати, я нашла твой… Подарок.
— Оставим его на вечер. — вновь чувствуя, как предательски садится его голос, хрипло сказал Деймон, но Гилберт в знак возражения медленно спустила с плеча край красивого платья, вынуждая взгляд парня сосредоточиться на тонкой кружевной ярко-алого цвета лямке бюстгальтера, что одной своей безобидной частью разжег в голубых зрачках Деймона страстный огонек заинтересованности и похоти. Сальваторе с коварной ухмылкой издал рычащий, соблазнительный стон, и Елену внезапно обдало жаром. — Вот только Эл уже всех созвал в наш клуб. Отмечать их с Кэр помолвку. Кстати, идея поехать в клуб была именно ее. И нам тоже нужно быть там…
— Тогда… Мы поедем туда, и всё это время ты будешь думать, что на мне именно это охренительно сексуальное белье… — игриво проговорила шатенка, а Деймон с пламенем желания в голубых глазах оглядел ее тело, прикусив нижнюю губу.
— Ты жестокая… — протяжно ответил он, и спустя несколько минут они вдвоем на бешено мчащейся машине направлялись в «Пантеру», где в этот вечер Сальваторе с точным равнодушием отнесется к Лекси и ее неоднозначным движениям.
Приобняв Елену за талию и прижав ее к себе, Деймон уверенно двигался через танцующую шумную толпу, что двигалась в такт громкой музыке и ярким цветным вспышкам света. Всё пространство вокруг занимало огромное количество совсем шальных, опьяненных людей, от чего внутри темного клуба становилось невыносимо душно, и Гилберт с интересом и страхом в взволнованных глазах осматривалась по сторонам, успокаивая трепет бьющегося сердца лишь близким теплом темного силуэта Деймона рядом и его серьезным, направленным куда-то вдаль ярко-голубым взглядом. Безумие и громкое сумасшествие, витающее вокруг, вселяло испуг внутри девушки, что с удивленным лицом наивного ребенка пыталась не замечать толкающиеся чужие тела, чей-то свист и жуткое головокружение, что застигло ее в этом смешавшемся комке буйных красок, звуков и цветов, заставляющих шатенку ближе жаться к парню, который уже нашел среди диванчиков своих друзей. Деймон крепче притянул к себе испуганную, едва сдерживающую свою дрожь девушку, с надменной улыбкой наслаждаясь играющимся в этом здании весельем, однако Елена не могла успокоить свои мысли, что нещадно возвращали ей отрывки воспоминаний, больно впивающихся ей в сердце. Тот же неуемный грохот музыки, те же сводящие с ума световые блики, те же беззаботно мотающиеся люди. Гилберт, хоть и сопротивляясь, но позволила ясной картинке прошлого внезапно предстать перед ее глазами, что растерянно бегали по сторонам. Она помнила тот веселый, ужасный и решающий одновременно вечер. Бешенные ритмы танцев, звонкий смех, тепло тел. Тогда, Елена помнила это абсолютно точно, Деймон слишком радостно танцевал с ней и, отойдя всего на миг, что-то пробормотав среди общего шума, оставил ее совершенно одну, посреди волн неразборчивых движений. Парень. В ярко-желтой, какой-то клоунской рубашке, какую она подметила еще в начале вечеринки, в компании худощавой темноволосой девушки в такого же ярко-лимонного оттенка платье. Рядом с ней появился чей-то силуэт, чье лицо она никак не могла разобрать в мигающей темноте клуба и лишь беззаботно разрешала касаться ее, изображая что-то в роде румбы, вальса и прыжков одновременно. Что-то дикое, непонятное, ритмичное. Она не помнила, кто он был, почему он был там, но четко помнила лишь то, что уже не смогла найти в толпе незнакомых лиц близкого и совсем родного ей Деймона. Он словно исчез. Испарился. Его не было рядом, в том клубе, и лишь с помощью информативных догадок Кая она наткнулась на его след в отеле. Дальше вспоминать у нее не хватило бы сил, которые уходили из нее сбивчивым, неровным дыханием.
— Елена… — возвращая девушку из ее воображения в реальный мир, тихо позвал Деймон, когда они вдвоем приблизились к темно-красному диванчику, где собрались встретившие их радостным восклицанием друзья. Брюнет вежливо пропустил Гилберт на диван, сев рядом с ней, а потом крепко сжал в своей руке ее ладонь, вследствие чего ее губ каснулась легкая улыбка.
— Черт, я даже мечтать о таком не могла!!! — взвизгнув, прокричала неподдельно счастливая Кэролайн, показав всем сидящим за столом свое золотое кольцо с маленькими бриллиантиками, и вновь восторженно заулыбалась. Элайджа, усмехнувшись, осторожным движением повернул ее к себе и нежно, совсем умиротворенно поцеловал ее в губы, вызывая всеобщее умиление друзей.
— Надеюсь, я буду следующей. — усмехнувшись, укоризненно намекнула Энди и с веселым блеском в глазах посмотрела на приобнявшего ее Логана. Он же лишь неловко кашлянул и переглянулся с Алариком, который не смог дать ему поддержку, заговорившись с что-то эмоционально рассказывающей Ребеккой.
— У нас, видимо, теперь на прицеле три свадьбы… — явно без фальши радуясь неизмеримо огромному счастью брата и Кэролайн, мягко произнес Клаус и бросил короткий взгляд ярко-зеленых глаз сначала на Энди и Логана, потом переметнулся на Рика и сестру, и только после этого со странным то ли сожалением, то ли отчаянием уставился исключительно на Деймона, не принимая в поле собственного зрения Елену. Брюнет достойно выдержал тяжелый, абсолютно точно упрекающий, презрительный взгляд Майклсона и повернулся к Гилберт, губами каснувшись ее плеча.
— Кстати, совсем забыл… — хрипло пробормотал Сальваторе, но всё же его смогли услышать все за столом, заинтригованные таким внезапным озарением парня. Его голубой, пронзительный и будто прозрачный взгляд по-хищному прищуренных глаз в упор смотрел лишь на Елену, внутри которой от чего-то так воодушевленно и тревожно затрепетало сердце, боясь и желая одновременно услышать столь очевидные при данной теме слова. Деймон потянулся к карману, доставая маленькую красную коробочку и протягивая ее шатенке, чьи карие широко раскрытые от непонятного окрыления глаза преобрели неадекватный блеск ее довольства, когда она быстро закивала головой.
— Я согласна, Деймон! Черт… Конечно же, согласна… — сквозь невольно растянувшуюся искреннюю улыбку произнесла девушка, и Сальваторе достал с ослепительно сияющим большим камнем кольцо, но поселилось на лице Елены странное волнение, когда брюнет растерянно усмехнулся.