— Что тут у вас? — заинтересованно спросил Клаус, чей голос перешел на осторожный шепот, и направил ярко-зеленые глаза на Кая, что стал объектом наблюдения и для подошедшего к ним из кухни Аларика.
— Сейчас… Подождите-ка. — Паркер, игнорируя пристальные взгляды друзей, полностью погрузился в процесс своей идеи, выводя изображение с камеры на экран своего планшета, пытаясь настроить качество видео. — Вот. Получилось.
Пока Деймон прожигал его серо-голубым и настороженным взглядом, наблюдая за радостной реакцией, Кай подлетел к друзьям, демонстрируя им видео. Темный экран. Тишина. Темный экран. Блеск. Темнота. Да, все втроем они увидели странную заблистевшую лишь на миг искру, которая короткой вспышкой вселила в них надежду.
— Приблизь. — безэмоционально и жестко распорядился Сальваторе, заставив Паркера вздрогнуть от неожиданности услышать столь холодный и решительный голос. Повинуясь брюнету, молодой парень нажал на паузу и увеличил изображение, на котором четко очерчились две темные, почти незаметные фигуры, чьи лица тоже полностью были закрыты то ли черными масками, то ли тканью. И только приближенный на стоп-кадре ботинок, на котором блестнула прямоугольная золотистая вставка, подарившая камере блики, смогла разжечь внутри Деймона неподдельную озадаченность, которая властной жестокостью проявилась в голубых, почти прозрачных и будто светящихся в сумраке дома глаз.
— Ты чего? — заметив в бледности брюнета суровую решительность, непонимающе спросил Аларик, на что Деймон лишь разочарованно и неоднозначно хмыкнул.
— Похоже, я догадываюсь, кто сделал это с Локвудом. — уверенно пояснил Сальваторе, припоминая наглую персону того, кто совсем безвкусно обвесил свою обувь золотыми инициалами и совсем незамечая того, что в их присутствии давно нет Клауса.
— Эта скотина пыталась бежать. — раздался с крыльца хрипловатый голос Майклсона, и трое парней направились к нему, разглядывая дергающийся силуэт того, кого рыжий мужчина стальной хваткой держал за шею. — Что с ним-то делать будем?
— Пристрели эту мразь. — слишком размеренно, серьезно и абсолютно уверенно проговорил Деймон, и взгляды парней недоумевающе упали на него, слишком отчаянного, чтобы мыслить здраво, и слишком разъяренного, чтобы быть добродушным. Не обращая ни единого внимания на друзей, таращившихся на него и его льдистый взгляд прищуренных глаз, в котором металась целая буря злости и гнева, Деймон со спокойствием в своих плавных движением направился к своей машине, разглядев на последок лишь то, что Клаус с равнодушием крепче сжал в руке пистолет. Сальваторе лихорадочно набирал номер Энзо, услышав громкий и пробивающий до дрожи звук выстрела лишь тогда, когда его сильные руки до побелевших костяшек сжали руль.
— Неужели ты по мне соскучился? — тихо усмехнувшись, с прежней таинственностью в своем тоне произнес Энзо, и этот голос раздался откуда-то сзади, со спины прислонившегося к скрывающему кучи металлического мусора ржавому забору Деймона, который с жестоким взглядом недовольно сузившихся голубых глаз стоял возле припаркованной машины, смотря в темное полотно ночного неба в надежде остудить пыл и закипевшую в напряженных венах кровь. Услышав подошедшего Сент-Джонса, брюнет резко повернулся к нему и схватил за воротник синей рубашки, притягивая к себе и вжимая в разделяющие их прутья забора, наслаждаясь коротким испугом и растерянностью темных глаз, не ожидающих подобного нападения.
— Сука! Я убью тебя, тварь! — Хриплым от ярости голосом прорычал Деймон, и он действительно смог вселить в Энзо крупную дозу тревоги, которая зародилась при виде этого сильного, напряженного тела и серьезного, бледного лица, взятого в плен проступающей в глазах злости.
— Эй! Эй! Дружище, успокойся! — недовольно, но по-прежнему спокойно проворчал Сент-Джонс, не уступая Деймону и вырвавшись из его цепкой хватки. Однако Сальваторе, пропустив мимо себя все его слова и удивив Энзо до выпученных глаз, внезапно и чересчур ловко перемахнул через забор, оказавшись с ним на одной территории и пугая его еще больше яростью своих глаз.
Выжидать теперь какой-либо подходящий момент для нападения было бы бесполезно, поэтому Деймон, воспользовавшись отвлеченным на свое удивление Энзо, нанес первый удар, молниеносно оказавшись рядом с ним. Сальваторе сильно замахнулся кулаком над виском противника, но Энзо довольно-таки ловко увернулся и получил удар в живот. На какое-то мгновение Сент-Джонсу стало трудно дышать, и не успел он восстановить свои сбивчивые вздохи, как Деймон вновь собрался ударить его в голову. Энзо, поняв ожесточенные намерения взбесившегося парня, резко схватил брюнета за воротник рубашки и одним сильным рывком откинул его к ближайшему дереву, вследствие чего Сальваторе слегка ударился головой об кору, получив легкое головокружение. Пока же Деймон пытался прийти в себя, из-за всех сил сопротивляясь боли и темноте в глазах, не дающей устоять на ногах, Сент-Джонс, поражаясь подобному способу выплеснуть накопившийся гнев, прижал Деймона за горло к тому же дереву, к которому несколько мгновений он упал. В венах брюнета неистово кипела злость и разогревшаяся ярость, которая красным цветом проявлялась на глазных белках его раскрытых от свирепости глаз. Все его мыщцы, что постоянно находились в благородном спокойствии, заметно напряглись, когда Энзо железной хваткой придерживал Деймона за горло, не давая воздуху проникнуть в легкие брюнета. Конечно же, Сент-Джонс не собирался бороться, поддаваться порывам парня и уж тем более побеждать, нагло и смиренно удушив напрасно тратившего свои силы Сальваторе, но злить его и заставлять биться в конвульсиях из-за недостка кислорода ему явно нравилось и даже приносило удовольствие. Однако приспособленный к постоянным гонениям и схваткам брюнет, ударил Сент-Джонса кулаком в грудь и пинком ноги оттолкнул от себя, тем временем устанавливая стабильное прежнее дыхание. Деймону хватило пару секунд, чтобы отдышаться и нахально проследить за тем, как устало и недовольно поднимался с сырой земли разогревший внутри него нескончаемый поток ярости Энзо, стряхивая с брюк прилипшие сухие листья. Именно тогда Сальваторе, собрав не только силы, но и самые больные, душераздирающие, но потеряные воспоминания о лучшем прошлом, с небывалой ненавистью в блистающих гневом ярко-голубых глазах снова кинулся на усмехнувшегося противника, нанося ответное нападение. Он, подражая своему сопернику, откинул его с дикой силой к соседнему дереву, одной рукой прижав его к стволу, а другой с бешенной тяжестью своего кулака ударяя нагло смеющеесяя лицо. Сальваторе уже не разбирал ничего перед собой, потеряв контроль над своей силой и эмоциями, беспощадно ударял Энзо и спокойно смотрел на то, как по его коже стекает густыми потоками кровь. Деймон с упоением смотрел, как разбивал ему бровь и губу, но ничего из этого не останавливало его, потому что мысль об этом только разжигала в нем желание продолжать успокаивающее избиение. И лишь на мгновение Деймон резко смог остановиться, вернув прежний взгляд без демонических искр и безумного огня ярости и жажды смерти. Что-то резкой вспышкой пронеслось в его сознании, заставляя отпрянуть от получившего достаточно увечий брюнета. В этот короткий момент в голубых глазах Деймона вместо неугомонной злости зародились темные огоньки отчаяния и боли. Он снова потерял контроль. Безрассудно и жестоко. Он до того погрузился в свои мысли, что застыл на месте, не в силах даже удержать свое жалкое отчаяние и грусть в глазах. Но Энзо было наплевать на него и его минутную слабость, поэтому, едва поднявшись на ноги и операясь на дерево, он кашлем выпленул попавшую в горло кровь из разбитой губы, вытер с бровей капли красно-бордовой крови, чтобы та не попадала в глаза. Если Сальваторе уже сумел кое-как прийти в себя, усмирить свою нахально вырвавшую жестокость, то тело и даже разум Сент-Джонса еще ныли от жуткой боли после беспощадных и сильных ударов Деймона. Раны еще кровоточили, но теперь брюнет мог хотя бы говорить, выровнив дыхание и устремив по-прежнему насмехающиеся темные глаза на так же тяжело вздыхающего парня, что вытерал ярко-бордовую кровь со своей руки.
— Ну что, дурак горячекровый? Успокоился? Чего так налетел-то?! — возмущенно, но на удивление с той же злостью смотрящего на него Деймона позитивно произнес Энзо.