— Эй! Эй! Всё нормально, Кэр… Всё нормально! Ребят, видели бы вы свои рожи! Эй! — лихорадочно заговорил Элайджа, с трудом стараясь отлипить от себя бьющуюся в неконтролируемой истерике Кэролайн и подняться на ноги, под звуки облегчения и тяжелых вздохов окружающих их людей. С нелепой, но действительно счастливой улыбкой Майклсон попрощался с лежачей позой и, отпустив из своих рук дрожащее тело рыдающей блондинки, отогнул край испорченного молниеносно вылетевшей в его сердце пулей пиджака и достал из нагрудного кармана погнутую и изуродованную серебристого цвета флягу, через внушительную мятину которой тонким потоком струилась янтарная жидкость дорогого алкоголя.
— Вот ты сука клоунская! — сквозь медленно покидающий его шок, что моментально сковал все движения и отблески ярко-зеленых, изумрудных глаз, громко прорычал Клаус, и в этой фразе, упрекающей, серьезной, но до предела радостной, звучала столько потаенной и искренней братской любви, какая вырвалась наружу лишь после того, как рыжий Майклсон, осторожно оттолкнув в сторону Кэр, заключил Элайджу в поистине крепкое, нерушимое мужское объятие, что жгучей болью оставалась на коже. Похлопав его по плечу, Клаус освободил из своих объятий брата, вернув его в плен нервозно улыбающейся Форбс, и с плотно сжатыми губами и неистовой яростью в горящих лишь непрекрытой злобой глазах повернулся к недовольно ухмыльнувшемуся Сент-Джонсу, проявляя каждую частичку собственного гнева в напрягшихся от закипающей крови синих венах, которые обвивали с силой собранные в кулак руки. Деймон абсолютно так же, подобно прибывающей в боевой стойке изящно выгнувшей свою темную спину пантере, стоял в нескольких шагах от Энзо, готовый в нужный момент кинуться к нему с немыслимо беспощадными ударами, и лишь подошедшие по бокам к нему крепкие и состроившие еще более серьезные морды парни вынудили и Клауса, и Сальваторе, и присоединившего к ним свою агрессию Аларика не делать резких рывков, в попытках излить на загадочное, похожее своей коварной ухмылкой на дьяволского чертенка существо с темными зрачками всю свою ненависть.
— Ты поплатишься за это, мразь. — убедившись, что Рик и Деймон по-прежнему стоят напротив компании Сент-Джонса с увернной готовностью и злобой, прорычал Клаус, и из его пылающих зеленым огнем глаз будто вырвались грозные молние, которые начинали сражаться с непоколебимой серьезностью разочарованной ухмылки Энзо.
— Разговор идет об оплате? — совершенно спокойно, размеренно произнес это Сент-Джонс и, словно лишенный любой эмоциональности, посмотрел вокруг, подметив лишь неподвижную суровость своих людей. От его беззаботного тона, что прозвучал с той же выбешивающей таинственностью в нахально играющемся хрипотцой голосе Энзо, Деймон почувствовал новую волну прибывшей свежей ярости и, чтобы сдержать себя от безрассудного и необдуманно внезапного нападения на наглую рожу брюнета напротив, с серьезностью льдисто-голубых глаз посмотрел назад, завидев неспособную остановить слезы Кэролайн, которую облепили с тихим шепотом успокаивающих слов Дженна, Энди и Ребекка, но вздрогнула тревогой лазурь его прищура, найдя в этой нервной и перепуганной толпе совсем подавленную происходящим Елену, что до сих пор стояла на ногах лишь благодаря мягко и как-то боязливо придерживающего ее за локоть Каю. Она, выдавая весь страх в раскрытых карих глазах, держалась за безостановочно кружащуюся голову, что расстворяла всё перед ней темной пеленой.
— Какая нахер оплата? Ты, сука, чуть брата моего не пристрелил! Повезло, что он, скотина хитрая, бухать любит, а ты, мразь блять, сдохнуть должен! Какого хуя ты на него со стволом?! Гнида паршивая! — со всей жесткостью выкрикнул Клаус, и будто всё от его решительного, громкого стального голоса задребезжало от страха и хриплости, что с наездом долетела до Энзо, к которому коренастые незнакомцы сделали еще один шаг ближе и так же немигающе в упор смотрели на колеблющихся между атакой и спокойствием трех парней.
— Вы грохнули моего человека. Я уже говорил Деймону, что мы сочтемся. Когда убили Локвуда, чтобы защитить проблемный зад мелкого Сальваторе, вы положили моего человека. Всё справедливо. — на этот раз добавив к словам больше настроенной серьезности и ворчливости, выпалил Сент-Джонс то ли в знак оправдания, то ли для объяснения всего бреда, что произошел в последние минуты на яхте. Клаус же, будто его резко ударило током, чуть отшатнулся назад, и его невидимым ножом резанули по настойчивой смелости, что вместе с окрыленностью покинули его потускневшие глаза. — Ну? Сам знаешь, вертишься в таком же дерьме. Дашь на дашь. Справедливо? Тебя спрашиваю, Майклсон. Справедливо?
— Да. — твердо отозвался Клаус, напоследок бросив Сент-Джонсу перенасыщенный импульсивной яростью взгляд, и медленным кивком приказал Аларику и Деймону отступить и сдаться, отказавшись от мстительного нападения на тех крепких парней, что крупной стеной стояли рядом с Энзо. Зальцман послушно сделала шаг назад одновременно с другом, и только Деймон продолжал стоять на своем месте, уверенно, напряженно и непоколебимо, убийственно грубым синим взглядом продолжая таращиться на Сент-Джонса, пока тот первый, поманив за собой свою команду, не покинул борт яхты, обойдясь без драк и оставив всех в покое на этот раз. Он и парни длинной цепью медленно и неспешно вышли из яхтклуба и разбрелись по разноцветным в хаосе припаркованным дорогим автомобилям, с ревом уезжая вдаль и вынуждая братьев Майклсонов с настороженным вниманием провожать удаляющиеся темными точками на горизонте поля зрения машины.
— Поганная крыса. — в полголоса тихо выругался Клаус, убедившись, что даже невидимый след от Энзо растаял вдалеке от них, и повернулся к своему брату, который в полном порядке своих мыслей и тела крепко обнимал только в этот момент успокоившуюся Кэролайн и, нежно сжимая в ладонях ее плечи, что-то успокаивающе шептал ей на ухо, от чего она забавно морщилась и улыбалась, но на заплаканном лице отчетливо проявлялись остатки ее испуга и паники.
— Что им было нужно? — недоумевающе приподняв брови и с занудливой задумчивостью в глазах посмотрев на рыжего Майклсона, спросил Аларик и переглянулся с так же ничего непонимающей Ребеккой, которая до этого скопировала подобную эмоцию у Дженны и вновь уничтожающей красное вино мелкими и лихорадочными глотками Кэтрин, которая, нервничая, крепко сжимала в руке бокал и длинными красными ноготочками с еле слышным скрипом царапала стекло.
— Спроси, кто им был нужен. — пытаясь сдерживать себя от криков, какие мечтали выплеснуться вместе с беспощадной силой его внутренней злости, рявкнул Клаус и мгновенно перевел изумрудный и пугающий блеск зеленых глаз на Деймона, что с аналогичным недовольством принял произошедшую сцену и не собирался брать вину на себя. — Чертов Сальваторе! Ты понимаешь, что Эла могли сейчас прибить? Из-за тебя, сукин сын.