— А какого хера ты на меня-то орешь? Насчет того, что моя псевдомать — сука, я согласен. Но этот урод и уж тем более его дьявольские планы о мести точно не моя вина! — возмущенно ответил Деймон, не способный затушить по-прежнему адский огонь в ярко-синих зрачках, где будто плесали мелкие темные демоны, подогревающие в венах брюнета защищающую его агрессию и вынуждали безконтрольно повышать тон.
— Да потому что даже Локвуда прикончили из-за тебя, придурок! Всё всегда происходит из-за тебя. Мне иногда кажется, если бы ты сдох, у нас давно поубавилось бы проблем! — не унимался Клаус. Он демонстративно проявлял своё главенство в этот миг и подступил на несколько шагов к Сальваторе, награждая его то ли нервной ухмылкой, то ли зверским оскалом. — Ты вечно вляпываешься во всякую хуйню, которая заставляет страдать других, долбоеб ты самолюбивый! Он чуть ли брата моего не прибил, ты понимаешь? И друга твоего, если для тебя это что-то значит. Этот Сент-Джонс с какого-то хрена к тебе допекается, а ты еще говоришь, что не твоя вина! Урод ты, Деймон…
— Как же круто получается! — язвительно воскликнул брюнет, в чьем серьезном, но неизменно красивом лице, вместе с жестокой серьезностью смешалась искренняя обида и удивление. Он лишь на миг повернулся к Гилберт, которая продолжала страдать от головной боли и держалась за руку Паркера, и внутри Деймона будто накатила новая волна неуспокаиваемой злости. — Все вокруг обвиняют исключительно меня! Меня бросила мать, потом погуляла и вернулась. Виноват я, потому что я — хамло! Четыре месяца ругался с девушкой, которая из-за скуки меня игнорила, снова виноват я! Потому что, видите ли, я не стремлюсь к будущему! И даже сейчас, когда Эла чуть не пристрилил какой-то психопат, которого я даже толком не знаю, снова я! Виноват! И знаете, мне кажется, что я даже причину знаю. Потому что я — магнит для всех проблем. Охуеть, ребят!
— Так… Успокойтесь, пока это далеко не зашло. — вмешавшись в громкие перекрикивания твердых восклицаний Майклсона и Деймона, немного хрипловатым, но мягким голосом произнесла Кэтрин, стараясь унять буйственный поток взаимной моментальной ненависти друзей, которые получили ее лишь под давлением ситуации, но Клаус, что не заметил волшебную работу слов Пирс, только истерично усмехнулся.
— Ну за тебя хотя бы баба заступилась! — с явной насмешкой выпалил он, но Деймон в этот раз промолчал и пустил все свои играющиеся чувства в уничтожающий голубой взгляд чуть прищуренных глаз. — Но знаешь, дружба дружбой, а Эл — мой брат. Я любого за него грохну, потому что уверен, что он поступит так же. Бля, Деймон, чертов ты придурок, ты бы для начала со своими шлюхами разобрался, а потом бы нам подставу готовил! Сука… Если этот Энзо хоть еще раз…
— Да я просто в шоке от тебя, дружище. Если тебя еще можно так называть! Вот могу тебя заверить, мои шлюхи тебя никак не касаются, ты со своими дела решай. — вновь вскипев, прорычал Сальваторе, и каждый его мускул под темно-синей тканью рубашки заметно напрягся. — Все почему-то вечно ненавидят меня, считают каким-то охренительно плохим, похотливым! Я же бабник, урод, безнравственный кретин! Только лично я не вижу здесь ни одного примерного ангела, который мог бы похвастаться своими добрыми намерениями и искренней честностью! Даже ты, наш великий Клаус, трахался с Кэролайн, когда у нее с твоим же любимым братишкой были тупиковые перерывы в отношениях! И самое интересно, что мы все это знаем. Скольких ты прикончил? Думаю, даже ты сбился со счета. Ну же! Чего все заткнулись? Сегодня акция, я бесплатно со всех срываю нимбы! А? Святые закончились?
— Перестань. — выдавая опьянение в своем неровном голосе, спокойно отозвался Логан, едва держась на ногах и чуть пошатываясь в одном тихом темпе. Сальваторе резко глянул на него льдом своих глаз, и тот неловко отпрянул, сделав шумный глоток рома из горлышка большой стеклянной бутылки, какую до этого держал в руке. Набравшись новой порции смелости, которая растеклась по его телу вместе с горячительном напитком, Фелл захотел возмущенно что-то возразить Деймону, но Энди быстро дернула его за руку и остудила пыл.
— Не стоило всего этого говорить… — с тяжелым вздохом упрекнул Аларик и, будто не желая даже видеть появившегося напряжения и накатившей ненависти, проигнорировал приковавшиеся взгляды друзей и ушел на другой край яхты, где еще несколькими минутами ранее они все вместе сидели за колкими и душевными разговорами, заливающимися дорогим алкоголем. Он ушел от них, и Ребекка, уловив это как призыв, последовала за ним, чувствуя ужасную волнующую дрожь по всей своей коже при одном только неудобном разговоре о странных взаимотношениях между Клаусом и Кэр, которая в этот миг еще ближе прижалась к Элайдже. Энди, посчитав уход самым безопасным методом избежать участия в затянувшейся ссоре и едва не начавшейся драке, крепко взяла за руку Логана и покинула до сих пор посылающих друг другу гневные взгляды Клауса и Деймона.
— Ребят, ну серьезно. Хорош уже… Со мной всё в порядке. Все живы и здоровы. Всё. Идемте обратно к бару… Брат. Деймон. Идем. — словно облитый кипятком после каждого услышанного слова, едва сумев хоть что-то произнести, негромко сказал Элайджа и, кинув грустную улыбку, не расцепляя объятий с Форбс, направился к почти полностью собравшейся компании своих друзей, кивком поманив за собой Дженну, которая нежно погладила Клауса по плечу и, будто магическим образом вытянув всю его свирепость одним лишь касанием, повела его вместе с собой, расцепляя ком нахальной злобы между ним и Сальваторе.
— Доволен? Зачем нужно было всё это говорить, Деймон? — упрекающе произнесла Елена, всё еще не сводя печальных, совсем затуманенных тревогой карих глаз с идеальной крепкой фигуры брюнета, который тяжело дышал, и его грудь вздымалась от каждого шумного вздоха. И весь его силуэт, темный, строгий, наэлектролезованный, походил на огромную злобу в туше дикого быка на испанской кориде, что бил копытом об сухую землю и одним только этим движением был способен вместе с фыркающим паром из ноздрей выплеснуть подогревающуюся ярость. Только взамен этого у Сальваторе был лишь ожесточенно холодный, пронзительно синий взгляд, который слишком резко и злостно метнулся в сторону замешкавшейся от напора его эмоций Гилберт.
— Ну конечно… Самое время для нравоучительной тирады. Что ещё во мне на так? — его стальной, будто обдающий невидимой ледяной водой голос заставил Елену вздрогнуть, но она покорно промолчала, не зная как бороться с его ранящими словами и своим головокружением одновременно. Однако Кай, по-прежнему беспокоящийся за стоявшую рядом девушку, мгновенно отозвался на грубую язвительность Деймона, почувствовав как внезапно внутри кольнуло то ли чувство презрения, то ли неподдельного гнева, вынудившего его ввязаться в этот взаимный безмолвный спор сверлящих друг друга глаз Елены и Деймона, разрушая его собственным недовольством.
— Она тут не причем, Сальватор. Отвали от нее и не смей оскарблять. — как можно тверже и увереннее сказал Паркер, хоть и ощущал исходившую от парня суровость, но, не позволяя себе поддаваться слабости, решительно надел на лицо серьезную гримассу и даже без единой мысли об осторожности вытерпел насмехающуюся хрипловатую усмешку Деймона.
— Это не твоя война, мелкий. — неизменно сурово пробурчал брюнет и вновь посмотрел на Елену, чье лицо гордиливо выражало неодобрение.
— Дело не в войне. — быстро выпалил Кай, и Сальваторе смог искренне удивиться возражению Паркеру, уже ожидая, что он поймет его тон и оставит наедине с шатенкой. Но Кай, разбивая любые ожидания, с той же смелостью требовал какого-то непонятного для них всех умиротворения. — Дело в том, что ты скотина.
— Это ты зря… — тихо, едва различимо в шорохе разбивающихся неугомонных морских волн произнес Деймон, и лишь за один короткий миг, что растаял подобно неожиданной вспышке, Елена разглядела в его синих и вновь потемневших от злости глазах яркий, ослепляющий блеск коварной свирепости и того самого лидирующего, хозяйского чувство, что проявилось в его наглой и нервной ухмылке за секунду до. За секунду до того, как Гилберт вместе с негромким вскриком выпустила свой испуг, до того, как вся пульсирующая в венах кровь сформулировалась во что-то более сильное, чем буйственный и горячий поток. За секунду до того, как Паркер, всем своим взъерошенным видом показывая полное удивление и растерянность, отшатнулся в сторону, получив довольно-таки сильный удар в лицо кулаком Деймона, который сделал это и жестоко, и неожиданно одновременно, вынуждая молодого парня еще с минуту осознавать то, что произошло и оставило у него под носом темный кровяной потек. Неуверенно вытерев кровь и прочувствовав, как боль раздается по всему носу, который начал чуть опухать, Кай без ненависти, но с ярко выраженной брезгливостью посмотрел на Сальваторе.