Умывшись ледяной водой после пугающего ее отторжения еды организмом, Елена осторожно вытерла лицо белоснежным полотенцем, на некоторое время задерживая его и вдыхая свежий аромат порошка, который странным образом смог отвлечь ее от всех неприятных ощущениях и болях за первую половину прошедшего дня, что не принес ничего хорошего кроме милого черненького котенка, в этот момент спавшего на подоконнике кухни. Будто вдоволь напитав запах недавно постиранного полотенца, Елена отстранила его от себя, и ее взгляд, не ожидавший этого, внезапно наткнулся на темную фигуру Деймона, стоявшего в дверном проеме ванной и прислонившегося к косяку. Его плотно сжатые губы, насупившиеся из-за задумчивости, что вместе с некой тревогой проявлялась и в синеве его чуть прищуренных глазах, брови и полная сосредоточенность на растерянности стоящей посреди ванной комнаты с полотенцем Гилберт не предвещали ничего хорошего. Она и сама не видела ничего притягательного и прекрасного в собственном состоянии и уж тем более надоедливой тошноте, но Елене ни к чему было его волнение в тот период их совместной жизни, когда сплотившиеся и сговорившиеся проблемы комом свалились на его красивые широкие плечи, которые в настоящее время были немного ссутулившимися из-за напряженности.
— Боже, Елена… Что случилось? Может, ты съела что-то не то? — мягко спросил он, продолжая беглыми глазами изучать ее неловкость и едва заметную дрожь. Он медленно приблизился к ней, с милой аккуратностью проведя ладонью по ее щеке и забрав у нее из хрупких рук полотенце, бросив его на темную тумбочку рядом. Гилберт подняла свои карие и неотпускающие внутренний страх и подавленность глаза на парня, что с нежностью обнял ее, и уже терпкий аромат его невероятного одеколона заполнил ее мысли, уничтожающие всякие раздумья про вкусные нотки свежести порошка. Деймон, чего не было, увы, слишком давно, с самой настоящей нежностью заботливо заключил в объятие Елену, не требуя взаимной искры похоти и не разыскивая страсть, не пытаясь унять ссору или отвлечь от обиды. Это было самое обыкновенное беспричинное объятие, но самое теплое, нужное и родное, способное успокоить своими витающими в воздухе нотками искренних эмоций счастья.
— Я не знаю, что со мной… — не выпуская из своих ладоней его сильную, напряженную спину, прошептала Елена, изо всех оставшихся сил стараясь не выпускать предательски накатившие то ли от сентиментальности, то ли от невесть откуда взявшегося желания выплеснуть эмоции слезы. Она ближе прижалась своим дрожащим телом к нему, уверенному и высокому, и, будто все страхи и терзающие мучения девушки вмиг передались ему самому, Деймон совсем невинно поцеловал Елену в макушку, укрепив свое объятие. — Может это из-за давления?
— Без понятия… Но в любом случае надо что-то делать. Я не хочу, чтобы моя потенциальная жена умерла от гипертонии. — с язвительностью выпалил Деймон.
— Да ты оптимист… — колко ответила Елена, вновь тяжело вздохнув. Только задумавшись о том, что она могла бы провести вечность в кругу этих сильных рук Сальваторе, девушка была вынуждена отстранится на шаг, давая ему возможность достать из кармана темных джинсов надоедливым писком настойчиво звонивший телефон. Он с недовольством глянул на экран, мельком уловив разочаровавшуюся и потерявшую его тепло и тело Елену, и разглядел раздражающее имя «Энзо», выдавая свою злость и пренебрежение во льду собственных прозрачно-голубых глаз.
— Прости, но мне надо ответить… — только и пробурчал он, не слишком тихо, чтобы не услышать это, но и не слишком громко, чтобы расслышать всю чувственность и правдивость в неподдельно искреннем «Прости», что инстинктивно сорвалось с его губ. Деймон прождал еще секунду, позволяя громкой мелодии телефона непонятным отголоском эхо разносится по просторной, но как и всё в его доме мрачной ванной комнате, и только потом брюнет ответил на вызов, покинув ванну и стоявшую с отчаянным блеском карих, провожающих его идеальный силуэт глаз Елену, не успев произнести и слово в ее присутствии.
Еще раз обдав кожу холодным потоком воды, чтобы окончательно избавиться от подавленности и угнетающего чувства собственной головной боли и тошноты, Елена вышла из ванны, по стеклянной лестнице с усталостью переставляя ноги и направляясь в свою комнату. Зайдя в комнату и, едва не свалившись прежде, чем она села на кровать, Елена обнялась с подушкой и впервые за всё длительное время почувствовала настоящее расслабление. Она словно медленно, постепенно уходила под воду, умиротворенно и покорно растворяясь в пучине волн, которые накрывали ее самым драгоценным ощущением отдыха. Она подняла глаза к потолку и, удивляясь своей завороженности и нелепо улыбаясь этому, рассматривала замысловатые узоры на белоснежном потолке. Что-то было в ее мыслях. Что-то тяжелое и тянувшее ее то ли к непознавшим тому причины слезам, то ли к уносящими далеко-далеко от всяких раздумий сну, однако шатенка быстро скинула с себя дремоту и более собраннее села в кровати, расслышав негромкий женский кашель, который наверняка был не следствием болезни, а поводом для привлечения ее рассеянного внимания. Инстинктивно пригладив рукой совсем нетронутые подушкой каштановые волосы, Елена шире раскрыла чуть слипшиеся глаза и кивком разрешила стоявшей у входа в небольшую комнатку Лили пройти вовнутрь.
— Я вдруг подумала, что нам нужно немного поговорить… Ты не против? — еле слышно, будто даже боясь быть услышанной, аккуратно проговорила женщина. Она, не сводя изучающего и совсем добродушного взгляда с неожидающей ее прихода в этот миг девушки, довольно-таки скромно села на край светло-желтого кресла, стоявшего напротив кровати Гилберт, и не сказала больше ни слова, будто дожидаясь от шатенки хоть какой-то поддержки разговора.
— Да… Конечно… Что-то случилось? — немного запаниковав, распознав в лице Лили легкую тревогу, спросила Елена и украдкой глянула на часы, по временным стрелкам догадавшись, что манящему коварному сну всё-таки удалось затянуть ее в свои сети не меньше, чем на полчаса. Но и после заданного девушкой вопроса, женщина не дала своего ответа, от чего волнение пробудилось и внутри Гилберт. — Деймон в порядке? Где он?
— Да… — задумчиво проговорила себе под нос она, но Елена только непонимающе приподняла брови. — Деймон? Всё в порядке, Елена, конечно же… Меня не было дома, но он позвонил мне и сказал, что ему нужно срочно уехать. Он хотел тебя предупредить, но ты уже заснула, и он не стал тебя тревожить. Деймон попросил меня вернуться и присмотреть за тобой. Тебе же не здоровится…
— Так о чем Вы хотели поговорить? — шатенка, вновь вернувшись к изначальной теме, мысленно заулыбалась услышанному, чувствуя как в ней забурлила маленькая, но приятная радость, вызванная весьма милой заботой и переживаниями Деймона. Елена снова с любопытством посмотрела на Лили в ожидании разговора, и она, под напором такого пристального внимания, сделала глубокий вдох.
— Понимаешь, я обязана поблагодарить тебя… Мне нужно сказать спасибо именно тебе. — смущенно, проявляя свою боязнь к напавшей на зависшую в комнате тишину неловкости, с осторожностью каждого слова пролепетала Лили и отвела опущенный взгляд в сторону. Однако шатенка сразу подметила непонравившиеся ей даже по тону произношения слова и устремила недоумевающий, неодобряющий взгляд на женщину.
— Нельзя благодарить и быть обязанной одновременно. Невозможно по-настоящему сказать «спасибо», когда чувствуешь, что был должен это сказать. — возразила Елена, и ее возмущение, подогревая внутреннее негодование, так и просилось вырваться наружу, но девушка сдержала свои эмоции под замком спокойствия карих глаз.
— Возможно. Это всегда зависит от ситуации, в которой ты это говоришь. — без толики вины или неудобства в голосе оживленно отозвалась Лили, а Гилберт лишь несогласительно кивнула головой. — Дело как раз-таки в Деймоне. Хотя, в моей жизни всегда дело было исключительно в нем. Мне необходимо сказать тебе «спасибо», Елена, за то, что у меня появился заветный второй шанс, когда у меня совершенно на то не было возможности. Но вместе с этим я знаю, что мне стоит благодарить тебя. И вовсе не потому, что я этого не заслуживаю! А потому, что Деймон этого не заслуживает. Он не заслуживает новых пробоем, ссор, страданий и нервов из-за меня… Но я уже начала верить, что на самом деле существует шанс всё исправить. Даже сегодня, когда ты осталась наедине со своим плохим самочувствием, он набрался смелости и отказался от гордости, чтобы позвонить мне. Чтобы попросить о маленькой помощи. Ты даже не представляешь, каким нежданным для меня было его звонок! И всё же… Спасибо.