— Я не договорил. — быстро осадил его Энзо. — Когда мы достигли нужного доверия, мы снова усомнились друг в друге. Это проверка была необходима сейчас. Ты глуп, избалован и слишком агрессивен. Но ты сообразителен и рискован. Это плюс. Я до последнего момента не знал, как ты поступишь. Твои переглядки с Лекси, нервозная ухмылка… По сути, ты должен был спасти ее. Но ты здраво оценил ситуацию, взвесив все обстоятельства. Ты догадался, что вместе со мной тут кроется подвох. Ты не разочаровал меня. Увидимся позже.
Его темный силуэт направился к выходу, не произнеся и слова больше, и, удаляясь от Деймона всё дальше и дальше, он словно соскребал со стен пустого клуба всю черноту и ужас, затягивая ее вслед за собой. Сальваторе, нахмурив брови и совершенно не понимая ничего, что мог бы иметь ввиду не перестающий его убеждать в своем психическом расстройстве парень, смотрел ему вслед. И только потом он посмотрел на возвышающуюся неподалеку от него барную стойку, где прям-таки кричала и привлекала к себе его рассеянное внимание темно-серая папка. На этот раз состоявшая куда больше, чем из одного листа. Взяв ее в руке и почуяв внушительный вес, Деймон хаотично перелистывал некоторые страницы, где мельтешили какие-то пометки, записи, бумаги и картинки. И чаще всех символов, слов и знаков мелькало среди кипельно-белых листов с черными строчками заставившее его довольно улыбнуться уголком губ слово — «O’hara Bank».
Лили, покончив с горячим, крепким чаем, что наполнил легким цветочным ароматом всю кухню, поднялась из-за стола, собираясь наперекор тревожущим ее сознание мыслям поддаться отдыху, оказавшись в своей хоть и дальней, забытой, но уютной комнате. Она сделала шаг на первую ступеньку изящной стеклянной лестницы и поспешно отошла назад, в молчании поникшего, мрачного дома различив тоненький звук тихого плача. Женщина, выбирая между волнительным сочувствием и страхом, устремила свой путь на услышанный звук, и ноги сами привели ее к ванной комнате, возле приоткрытой двери которой, опустившись на пол и прислонившись к ней, сидела Елена. Она обнялась с коленями, уткнув в них голову, словно пытаясь зажать внутри себя заставляющую ее тело содрогаться от слез внутреннюю боль. Она плакала, но прятала заплаканное, перепачканное тушью лицо. Отчаяние. Растерянность. Печаль. Всё это тяжелой пеленой поселилось в ванной комнате, где вместе с частыми, лихорадочными всхлипами ее истерики звучал слабый шорох тонкой струей льющейся из краны воды.
— Боже мой! Елена, что стряслось? — явно запаниковав перед видом этой совсем беззащитной, так сильно поддавшейся горечи девушки, воскликнула Лили, ворвавшись в ванну и сразу же опустившись на колени перед шатенкой. Она аккуратно коснулась ее плеча и пыталась осторожно приподнять ее голову, мягко требуя, чтобы та посмотрела ей в глаза. Гилберт, даже не стараясь сопротивляться рыданиям, взглянула на перепуганную таким поведением Елены женщину и рукой попробывала вытереть слезы, но взамен этого лишь оставила ярко-черный след на ладони. — Боже… Что стряслось?
— Это ужасно… — почти сорвавшимся голосом совсем неразборчиво проговорила шатенка, с помощью Лили пытаясь подняться на ноги и подойти к раковине, чтобы умыться и расстаться с придающим больше жалости ее грустному лицу видом. — Деймон… Он… Он не простит меня! Этого не должно было случится! Он этого не хотел… Мы не были готовы… Боже!
— Елена, объясни, что случилось! — настойчиво произнесла Лили, не понимая ничего из постоянно прерывающихся слов девушки.
— Две полоски… Черт! Черт! Черт! Этого не должно было быть… Я беременна. — Гилберт смогла остановить непрекращающийся плачь, какой исходил из самой груди, из кома паники в горле, лишь ледяной водой из-под крана, и смывшийся испорченный мякияж смог лишить ее того ужасающего вида неконтролируемой истерики. Но глаза по-прежнему были печальны, в них читалась неподдельная растерянность.
— Елена, прошу тебя, солнышко, успокойся… Всё хорошо… Слышишь? Всё будет хорошо… — успокаивающе сказала Лили, но внутри нее самой проснулось трепетное переживание. Она с искренностью приобняла наконец-то немного затихшую девушку, и с нежным пониманием в своих выпученных глазах посмотрела в ее лицо, заплаканное, уставшее, испуганное и до боли знакомое. В воспоминаниях всплыло точно такое же отчаяние, отразившееся когда-то в зеркале. — Всё хорошо… Вот так. Успокойся. Ничего, как ты сказала, ужасного здесь нет. Знаешь, я тоже была очень напугана, когда узнала. Слышишь? Это нормально. Я тоже боялась, тоже не знала какая на это будет реакция. Но всё было замечательно! Ты даже не представляешь, какая радость, когда в жизни появляется маленький малыш! Всё хорошо… Каждая женщина через такое проходит. С чего ты решила, что это ужасно? Боже… Всё будет отлично, уверяю.
— Лили… — тихо проговорила ее имя Елена, одним своим голосом остановив отвлекающую и пытающуюся угомонить ее внутренние тревоги тираду. — Думаете, мне нужно всё рассказать Деймону?
— Понимаешь… — немного оторопев, сказала она, выдерживая небольшую паузу, чтобы подобрать слова. — Я не буду заставлять тебя всё сразу выкладывать. И не буду делать этого сама. Ты с одного его взгляда поймешь, что он готов это услышать. Ты почувствуешь нужный момент. Ну же… Перестань плакать. — женщина снова приобняла Елену, но та, чувствуя как внутри вновь и вновь взрывается убивающее чувство, вызывающее нескончаемые слезы, заключила Лили в крепкое объятие, простояв с ней так, в полном молчании и нужном тепле, где-то пару минут.
— Вы соревнуетесь, кто лучше меня удивит? Что за херня? — раздался немного сиплый, возмущенный голос, выдернувший Елену из мыслей и вынудивший резко отпрянуть от Лили, которая без звука опустила глаза в пол и покинула ванную комнату. Деймон с непониманием проводил ее голубыми чуть прищуренными глазами и вопросительно уставился на Елену, чьи заплаканные карие глаза были до невыносимости наполнены грустью, и ее лицо, немного покрасневшее, выражало слишком сильные и непонятные для него эмоции. — Что случилось? Что тут произошло…
— Всё нормально… Просто был на удивление отвратительный день. — как можно четче объяснила Елена, в наигранном спокойствии своего голоса пытаясь не выдать рвущегося наружу отчаянного крика. И Деймон, только согласительно кивнув и нервно усмехнувшись, подошел к ней ближе, прижав ее хрупкое тело к себе и крепко-крепко обняв, после всего произошедшего нуждаясь в ее понимании, теплоте и радости, что все-таки смогла ее покинуть. Он обнимал ее со всей нежностью, какая могла бы быть в его черством и чересчур запутанным для разумов других людей сердцем, и безо всяких слов передавал Гилберт свою любовь. Безбашенную, капризную, болезненную, но любовь. Но Елена по-прежнему прятала за спиной показывающий две красные полоски тест, сжимая его в своей руке.
Комментарий к Глава 22
Что же, не пошла против ваших желаний… Ликуйте, Елена беременна. Но и не стоит рано радоваться 😈 Возможно, вам хочется добавить что-то еще? Это помогает с построением сюжета и его развязки. Очень-очень жду ваших отзывов)) 😊
P.s. Надеюсь глава вам понравилась, потому что писала ее, честно признаюсь, на эмоциях…
========== Глава 23 ==========
Проведя кончиками пальцев по каштановым, спадающим тонкими прядями на подушку волосам Елены, Деймон нежно, едва касаясь, поцеловал ее в висок и осторожно встал с кровати, стараясь не потревожить ее сон. Яркое утреннее солнце не могло прорваться сквозь темноту плотных штор их спальни, и во всей комнате чувствовалась легкая прохлада. Он с забавным любопытством наблюдал за ее чуть вздрагивающими ресницами, но встав в этот день намного раньше обычного, ему нужно было выполнить надоедливый тур по домам ничего не знающих о новом деле Сент-Джонса друзей, хотя ему непоборимо хотелось побыть еще рядом с ней, смотреть на ее крепкий, но явно тревожный сон, ловить ее легкий утонченный аромат. Поднявшись с кровати и накинув на себя черную рубашку, он обернулся, чтобы еще раз полюбоваться ее стройным телом, закутанным в темную шелковую простынь, и умиротворенное личико, мило улыбающееся во сне. На лице Деймона промелькнула едва заметная улыбка, которая раз и навсегда согрела бы сердце Елены, но, к сожалению, она ее так и не увидела, лишь удобнее устроившись на кровати. Однако стоило только Сальваторе отвернуться и тихими медленными шагами направиться к двери, как он услышал тихое дребезжание телефона шатенки на прикроватной тумбочке. Гилберт, словно ее с силой вытолкнули в бодрую реальность, резко открыла глаза и села на кровати, оглядываясь вокруг себя и пытаясь поправить тонкие бретельки светло-голубого топа пижамы. Она, с распахнутыми наперекор еще неотпускающей, окутавшей ее заспанное лицо дремоте карими глазами, посмотрела на в спешке отключившего будильник на ее телефоне Деймона и мило улыбнулась, поцеловав его в щеку, когда он сел на край кровати рядом и взял ее за руку.