— И к чему ты клонишь? — наблюдая за тем, как искрится в серо-голубых глазах напротив теплота и тревога, недоверчиво спросила Елена.
— К тому, что наша жизнь вновь может изменится. И я не уверен в том, в какую сторону. Либо мне повезет и тогда весь мир будет у твоих ног, Елена. Сделаю все, что смогу и дам тебе от жизни самое лучшее. Либо… — Сальваторе, чей голос очередной раз предательски подвел его, шумно выдохнул и отвел взгляд к потолку, словно собираясь с мыслями и готовясь наконец-то что-то озвучить. Что-то, что с необъяснимым трепетом ожидала Гилберт. — Ты, наверное, знаешь о новом деле Энзо. Мы пытались не говорить про него с тобой, однако это необходимо. Он мучает меня и моих друзей уже достаточно времени, чтобы вывести меня из себя. Он, наверное, даже кайфует от этого. Совсем недавно, так сказать… Прости, что скажу об этом. В общем, Эйприл была его девушкой, но Сент-Джонс действительно не знает о моей причастности.
— Я знаю. — только и произнесла Елена. Вместо ожидаемого шока от девушки, Деймон сам почувствовал неподдельное удивление, приподняв темные брови. — Мне уже давно рассказала Кэролайн, которая узнала об этом от Эла.
— Понятно… — протяжно проговорил Деймон, пораженно хмыкнув. — В общем, мотивы для преследования у него неизвестные. Но это так. Я долго того не признавал, но у него и правда слишком сильное влияние надо мной. Слишком много власти. И он не раз уже это подтвердил. Есть какое-то важное дело. Энзо готовит нападение на «O’hara Bank».
— Серьезно? Зачем? — с ярким испугом выпалила Елена, чувствуя новую волну прибывшего страха и волнения.
— Энзо знает всё обо мне и моем отце. Он знает, что мне удастся все качественно провернуть. Сент-Джонс давно готовил этот план, потому что этот банк имеет самый высокий уровень безопасности и сбережений одновременно. Ему нужна помощь. — констатировал он. — И снова риск. Либо я получу охуенную сумму бабла, и всё, что мы с тобою пожелаем, станет нашим. Либо будет провал. Грандиозный провал. Пусть это обойдется для меня каким-то сроком… Но ведь сразу всплывет всё остальное из моей интересной жизни. Тогда меня обратно можно и не ждать. Все будет или слишком хорошо, или слишком плохо. Да, можно было быть уверенным в победе, но отец отказался мне помогать из-за проблем с Викки. И я сам буду разгребать этот риск…
— Но для чего это делать?! Нам это не нужно, Деймон! Совсем! Поверь, мне хватает всего, что у нас есть! Не надо этого делать… — с криком пыталась отговорить и убедить его девушка, с паникой в карих глазах уставившись на грустную и умиленную улыбку на его идеальных губах.
— Дело не в деньгах. — пугая ее своим спокойствием, которое, скорее всего, было вызвано его крайней нервозностью и обреченностью, тихо и успокаивающе проговорил брюнет. Он с отчанием в льдисто-голубом взгляде наблюдал за часто моргающей девушкой, огонек радости которой стремительно угасал в темноте ее страхов и непонимания. — Дело в его влиянии. Я не могу отказаться. Все решено. Елена, пойми… У меня нет выбора.
— Почему? Плевать на его влияние. — стараясь проявить свою стойкость, заявила Елена и скрестила руки на груди, выказывая свое недовольство и возражение.
— Да потому что я не могу потерять тебя, идиотка! — вскипев, прорычал Деймон, и его хриплый голос полностью был лишен столь наигранного умиротворения, обнажая всю скрытую внутри ярость, переживания и боль. Брюнету словно сорвало крышу от напряженния и давления во всей этой мрачной комнате, в которой стояли лишь они вдвоем и смотрели друг другу в глаза в попытках отыскать хоть долю честной слабости. В ответ на его эмоциональный выкрик Елена с недоумением вытаращила глаза, боясь уже не разговора, а поведения парня. — Прости… Я не хотел повышать голос. Просто это уже надоедает и бесит… Я не могу отказаться. Не могу, потому что этот чертов ублюдок угрожал мне тобой. Ты — самое ценное и прекрасное в моей жизни, и что бы ни случилось со мной, я никогда не поставлю под угрозу твою жизнь. Даже если меня разорвут на части, я никогда не потяну тебя за собой. Я люблю тебя, Елена. И буду защищать до самого последнего вздоха. Я не позволю Сент-Джонсу сделать тебе больно или плохо, поэтому иду у него на поводу.
— Но Деймон… — совершенно не осознавая, что ей нужно сказать дальше, растерянно прошептала шатенка. Деймон взял ее лицо в свои ладони, смотря исключительно в ее почти потанувшие в накатившихся слезах глаза и медленно поднес свои губы к ее лбу, оставляя легкий, до невыносимости нежный поцелуй. Он вновь отступил на шаг назад от нее и крепко сжал ее ладони.
— Просто выслушай меня, Елена. — Деймон всего одной этой фразой магическим образом сумел вселить в девушке внушительную дозу доверия и уверенности, окидывая взглядом ярко-голубых и заботливо смотрящих на ее милое и печальное лицо глаз. — Я люблю тебя так, как не любил ни одного человека в своей жизни. Поверь… Поэтому я всегда буду выбирать тебя. Даже если это касается твоей и моей жизни. Ограбление «O’hara Bank» неизбежно. И я не знаю, чем это кончится. Но в любом случае, при любом раскладе я хочу, чтобы твоя жизнь всё равно была самой счастливой на свете. Я хочу, чтобы и без меня ты ни в чем не нуждалась, не зависела от своих странных родителей и не оставалась на дне. Понимаешь? Мне надо быть уверенным, что и без меня ты сможешь стать счастливой. Вот в чем и заключается этот серьезный разговор. Ты просто должна верить мне. И верить в меня. Увы, но через месяц будет необходимо думать, что я вижу тебя в последний раз. Я попрощаюсь с тобой, ведь не буду знать, вернусь или нет. Я просто не знаю… Я, видимо, и не заслужил удачу. Но даже оставляя тебя, я не брошу тебя наедине с проблемами. На этот случай есть это. Елена, умоляю тебя, перестань плакать! — возмущенно проворчал Деймон, когда на щеках девушки прозрачными дорожками появились слезы ее несдерживаемой и неконтролируемой боли от услышанных слов. Она не могла сдержать в этот миг собственные отвратительные эмоции, желая наконец-то выпустить внутреннюю горечь с отчаянным криком, но весь ее голос был скован истерикой. Девушка хватала ртом воздух, задыхаясь в своих же слезах, и была не способна остановить это. Остановить съедающую ее изнутри несносную боль. Она не могла его потерять. Он протянул ей красную папку, но Елена, найдя в себе хоть какие-то силы, откинула ее от себя и, понимая, что не сможет устоять на ногах, села на край кровати, закрывая ладонями заплаканное красное лицо. Ее всхлипы, истерическая, дрожь… Деймон с ноющим колючим ощущением в сердце видел ее плачь, и едва справлялся с рвавшейся наружу яростью, какая с бешенной скоростью закипала на диких градусах в его венах каждый раз, когда на ее красивом и уже родном лице появлялись слезы.
— Я не смогу, Деймон! Нет! Не делай этого! Деймон… Пожалуйста! Не надо… Я не смогу… Я не смогу! Не смогу! Не смогу… — поддаваясь издевающейся над ее сотрясающимся телом дрожи, громко выкрикивала Елена, лихорадочно вытирая руками щеки от потекшей черной туши. Деймон быстро оказался возле нее, рыдающей на краю кровати, и опустился на колени, заглядывая в ее мокрые и опухшие карие глаза и сжимая в своих руках ее ладонь.
— Елена… Прошу, перестань плакать. Елена… — тихо позвал он ее по имени, и только сейчас она разрешила своим истеричным визгам стихнуть и сконцентрировала свое по-прежнему рассеянное внимание на его идеально красивом лице. Приподнятые скулы, невероятно красивая форма носа, такие уникальные изящные темные брови, пронзительные голубые и чуть сощуренные глаза… В этот миг она пыталась видеть лишь то, как он неповторимо красив. Он был для нее красив всегда. Красив, когда с насмешкой и лидерством смотрел на окружающих. Красив, когда с заметным волнением пытался скрыть свои чувства. Красив, когда прибывал в полном гневе, способный разнести всё на своем пути. Красив, когда от усталости слипались веки, пропадали силы улыбнуться, и он просто бросал усмешку. Красив, когда на последних минутах их страсти он едва держался и крепче сжимал в объятиях ее тело, сопровождая тишину своим хрипловатым стоном, а на ровном лбу выступали мелкие капельки пота. Красив всегда и везде. И от этого шатенке стало вдвойне больнее. Она видела перед собой это лицо и знала, что когда-то не сможет смотреть на него с такой гордостью, любовью, нежностью, поддатливостью и безусловной покорностью этой сильной власти в его синих глазах.